Альшиц с трудом удержался от язвительного замечания, лишь умоляющий взгляд Трикобыла заставил его промолчать. За эти несколько дней они с пивником сдружились. Трикобыл много и охотно рассказывал Ефиму обо всем, что тот хотел знать, да и характер у него оказался легкий и уступчивый, если только дело не касалось отпрысков Господина Высокое Небо.

— Я найду, обязательно найду! — вызвался пивник. — Эффим, ты говоришь, эти грибы растут в окрестных лесах? Мне уже приходилось бывать в Дебрях, отыскивать редкие травки и корешки для замковой пивоварни… Некоторые сорта эля без них не сваришь…

— Я бы составил компанию, но работа… — вздохнул Фима. — Сразу только не готовь, ладно? Я приду, посмотрю, чего ты там насобирал…

На улице ноги сами понесли Трикобыла в сторону железной дороги. Серенькие небеса точили на землю морось. Выйдя за станцию, пивник углубился в лес, стараясь, впрочем, не упускать из виду просвет меж деревьев — там, где пролегала Гнилая ветка. Удача сопутствовала ему: не прошло и пяти минут, как глаза Трикобыла углядели среди пожухлой травы бархатную шляпку.

— Ага, есть один! Ну-ка, а там чего…

Спустя час полиэтиленовый мешок наполнился на две трети. Довольный собой пивник собирался было повернуть назад, как вдруг странное чувство заставило его резко обернуться: Трикобыл ощутил на себе холодный, немигающий взгляд. Сзади никого не было, лишь мокрые от дождя деревья, но жуткое ощущение никуда не делось. Вдоль хребта потек холодок. Обшаривая испуганным взглядом лес, пивник медленно отступил к ближайшей сосне. Напряжение росло, казалось, еще чуть-чуть — и случится нечто непоправимое… Неподалеку громко хрустнул сучок, и нервы Трикобыла не выдержали. Он сдернул с головы шляпу, рванул подкладку… В ладонь лег тяжелый металлический кругляш. Строго говоря, это устройство, при всей его разрушительной мощи, не было приспособлено для использования в качестве оружия. Внешняя сторона его представляла собой выпуклое металлическое лицо: гротескную, искаженную гневом физиономию. Когда пивник нажал потайные кнопки, механизм сработал: хитроумная маска широко распахнула рот. Дыхание талисмана было почти невидимо — полоса стеклянисто колеблющегося воздуха; но оказавшаяся на его пути веточка тотчас обратилась в пепел. Стиснув зубы, пивник повел диском сначала вправо, потом влево, очерчивая огненную дугу. Спустя несколько мгновений испепеляющий поток иссяк. Трясущейся рукой толстяк вытер со лба пот. Он даже не предполагал, какой мощью обладает припрятанный на черный день талисман… Тайга горела. Полыхали деревья, чадил обугленный мох. Струи дыма и пара заволокли окрестности. Пивник напряженно шарил по лесу взглядом, надеясь засечь движение. Что-то больно укололо его в шею… Толстяк досадливо прихлопнул кусачую бестию. «Помстилось… Да сильно-то как, едва сердце не прихватило! Место небось тут такое… Нехорошее. Надо скорее убираться отсюда». Трикобыл пятился, не решаясь повернуться к горящему лесу спиной. В груди поселилась странная пустота, колени подгибались. Он прошел метров десять и рухнул: ноги отказывались служить.

— Да что ж это такое?! — растерянно охнул толстяк, сообразив, что не чувствует больше своих конечностей.

Онемение расползалось по телу. Пальцы пивника разжались, бесполезный кругляш талисмана выпал на траву. Поле зрения сузилось, как это бывает с изрядно захмелевшими людьми. Сзади раздались шаги — тихие, осторожные шаги охотника, привыкшего подкрадываться к добыче. Трикобыл попытался повернуть голову — и не смог…

Незнакомец склонился над упавшим и осторожно поднял талисман.

— Какая мощь, надо же… И все понапрасну: ты даже не понял, где я прячусь.