Со стороны северной часовни доносился треск газонокосилки. Шум, долетавший сюда с шоссе, ощущался как ворчание уходящей грозы.

Памела стала рассказывать Алисе о том, что случилось в последние дни: как Йенни Линд нашли убитой в центре Стокгольма, как Мартин нарисовал место убийства, как она, Памела, позвонила в полицию, думая, что Мартин сможет помочь следователям.

Памела замолчала, пережидая какую-то женщину с роллатором, которая шла по дорожке. Когда женщина скрылась, Памела собралась с силами и заговорила о том, ради чего пришла.

— Алиса, я люблю тебя… — Она перевела дух. — Но у меня наладились отношения с одной девочкой. Ей семнадцать лет, она живет в интернате в Евле… мне хочется, чтобы она переехала к нам, чтобы она жила в надежном безопасном месте…

Памела опустилась на колени и прижала ладони к нагретой солнцем траве на могиле.

— Не думай, что она сможет заменить тебя — нет, не сможет… Я не хочу расстраивать тебя… но мне кажется, что если бы она перебралась к нам, лучше стало бы и ей, и мне, и Мартину… прости меня.

Памела вытерла слезы и подавила желание заплакать — горлу стало больно. Она поднялась и торопливо зашагала по узкой дорожке. Навстречу шел старик с красной розой в руке, и Памела отвернулась.

Ласточка пронеслась над недавно подстриженной травой и взмыла вверх.

Быстро идя по аллее, Памела поняла, что забыла повесить на ветку стульчик, но возвращаться не было сил.

Ощущая странную скованность движений, Памела прошла по тротуару к парковке.

От слез все еще щипало в глазах. Памела села в машину, опустила лицо и зарыдала — до судорог в диафрагме.

Через какое-то время она заставила себя дышать спокойнее, собралась и тронула машину с места.

Путь до дома был коротким. Памела поставила машину в гараж и вошла в подъезд, низко опустив красное заплаканное лицо.

Поднимаясь к себе, она почувствовала, что ее трясет от холода. Памела отперла железную дверь, повесила ключ на крючок и прошла в ванную. Разделась, встала под душ, и по телу потекла горячая вода, от которой шел пар.

Памела закрыла глаза, тело расслабилось. Мало-помалу она согрелась.

Когда она вышла из ванной, по паркету сияющей дорожкой протянулись лучи вечернего солнца, проникавшие через окно.

В спальне Памела повесила халат на крючок и голая встала перед большим зеркалом.

Втянула живот, приподнялась на носки и стала рассматривать себя — сморщенные колени, бедра, рыжеватые волоски на лобке.

Плечи, покрасневшие от горячей воды.

Памела надела тонкий халат, ушла на кухню и села за стол с айпадом в руках.

С тяжело бьющимся сердцем она читала рассуждения журналистов об убийстве Йенни Линд. Полицейские власти еще не сделали заявления, но в интернет уже просочилась информация об ордере на арест. А также имя и фотография Мартина.

Щелкнув по ярлыку почтовой программы, Памела увидела в ящике письмо из социальной службы. Она открыла письмо и стала читать.

Решение по делу об опеке (в соответствии с Законом «О социальной службе», 11 глава, пункт 1)

Нами, по поручению Комиссии по усыновлению, было принято решение отказать Памеле Нордстрём, подавшей заявление об опеке над ребенком и обеспечении ему/ей временного или постоянного содержания и воспитания.

Ввиду появления новой информации, касающейся Мартина Нордстрёма, Комиссия рассматривает проживание в вышеуказанной приемной семье как прямую угрозу безопасности ребенка (Правила и общие рекомендации Управления здравоохранения и соцобеспечения, 2012:11, глава 4, пункт 2).

С ощущением ледяной пустыни внутри Памела поднялась, подошла к бару и достала бутылку «Абсолюта» и стакан. Налила, выпила.

Им отказали из-за ареста Мартина, это очевидно, подумала Памела и выпила еще.