Первым делом он сконструировал и построил несколько метательных орудий, усовершенствовав известные конструкции, такие как баллиста, катапульта, онагр и скорпион.

Орудия, изготовленные Архимедом, отличались отменной точностью и дальностью стрельбы.

Они могли метать не только большие камни и ядра, но и горшки с зажигательной смесью. Это было особенно важно, потому что одним удачным попаданием можно было поджечь и уничтожить большой римский корабль — бирему или трирему, а при большой удаче даже квадрирему.

Когда римский флот действительно подошел к Сиракузам, машины Архимеда показали свою силу.

Римский флот не смог подойти достаточно близко, чтобы штурмовать стены Сиракуз.

Корабли римлян бросили якоря на безопасном удалении от берега и оттуда на шлюпках посылали небольшие отряды, чтобы грабить окрестности Сиракуз и наносить городу ущерб.

Архимед пытался усовершенствовать свои метательные машины, чтобы они могли доставать римские корабли на дальнем рейде, но дальности не хватало.

Тогда Архимед задумался о том, как можно на таком большом расстоянии поджечь корабль…

«Какие, однако, странные здесь названия!» — подумала Лена, сворачивая с Большого проспекта на Косую линию.

Эта улица — или линия, как называются улицы на Васильевском острове, — действительно отходила от Большого проспекта наискосок, под острым углом.

Лена взглянула на карту, которую нарисовал ей нотариус, прошла по Косой линии метров пятьдесят и свернула в дворовую арку.

Она оказалась в мрачном дворе, со всех сторон окруженном темными кирпичными корпусами. Несколько оживляла этот дом яркая мозаичная картина, выложенная на одной из стен и изображающая схватку рыцаря с драконом.

Рыцарь был облачен в сверкающие серебряные доспехи, дракон же оказался вообще удивительной красоты — с многоцветными перепончатыми крыльями, напоминающими павлиний хвост, и печальными синими глазами, обрамленными густыми ресницами. В этих глазах чувствовалась обреченность.

Видно было, что рыцарю совсем не хочется убивать дракона, но положение обязывает…

Полюбовавшись этой мозаикой, Лена снова вспомнила инструкцию Ганюшкина.

Он упоминал мозаику с драконом и сказал, что подъезд, куда нужно войти, находится справа от нее, в углу двора. Вот же он, крестиком обозначен на карте.

Она нашла нужный подъезд, вошла в него и стала подниматься по крутой узкой лестнице.

Лифта не было, но ей нужно было подняться только до третьего этажа, невелика проблема.

Правда, этажи здесь были высокие, а лестница непривычно крутая, но все когда-нибудь кончается, и вскоре Лена оказалась перед железной дверью с номером семь.

Она позвонила в дверной звонок, и почти сразу за дверью послышались шаркающие шаги и гнусавый голос проговорил:

— И-ду!

Замок недовольно лязгнул, как вставная челюсть людоеда, и дверь открылась.

На пороге стоял рыхлый, довольно молодой, неопрятный мужчина в тренировочных штанах, вытянутых на коленях, и красной толстовке с надписью «Третья кондитерская фабрика».

У него были красные глаза и красный же распухший нос. Еще у него была трехдневная щетина.

— Ты кто? — спросил этот тип и шумно высморкался в синий клетчатый платок.

— Я вообще-то Лена… меня Ганюшкин прислал. Он сказал, здесь можно недорого снять комнату.

— Ах, Ганюшкин! — тип снова высморкался и кивнул. — Ну если Ганюшкин, тогда ладно. Сейчас я тебе его комнату покажу. Ее еще никто не снял.

— Что значит — его комнату? Он что, здесь живет? Вроде бы нотариусы неплохо зарабатывают, могут квартиру купить…

— Узнаешь… — хмыкнул сопливый ее собеседник.