— Как где? — удивился Радим. — В нашем ресторане, конечно, поужинаем, выпьем.

— Тогда в семь жду там. — И коллекционер оборвал соединение.

Радим переоделся и уже собирался выйти из раздевалки, но замер, заметив краем глаза движение в большом ростовом зеркале. Рука дернулась к карману на джинсах, секунда, щелчок замка, и когда Радим развернулся, в его правой руке оказался готовый к бою складень, а в левой пакет с солью.

— Нашел, — проскрипела скрюченная фигура в истлевших обносках, выбираясь из зеркала, пошедшего рябью, словно водная гладь.

Стрижига передвигался на четвереньках, с мерзким звуком царапая когтями напольную плитку. От голоса твари на спине выступил холодный пот, да и температура резко упала. Раздевалка наполнилась сладковатым запахом гниения, от которого Вяземского едва не стошнило, с трудом сдержался.

Радим отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и вовремя, стрижига рванул на негопросто с невероятной скоростью. Взмах рукой, но удар когтями пришелся в пустоту, а Вяземский оказался прижатым спиной к десятку железных шкафчиков.

— Шустрый, — проскрипел гость из зазеркалья, на мгновение замерев посреди раздевалки.

Радим же тормозить не стал, лезвие прошлось по пластику, вскрыв пакет с солью резким движением, он распылил его прямо на тварь, стараясь создать, как можно большую площадь поражения. Подобного трюка стрижига не ожидал, оно и понятно, не у каждого есть камешек с руной, что превращает простую соль в оружие. Заскрипел так громко, что у Дикого свело скулы и заломило виски. Пенопластом по стеклу мерзко? Ни фига, обожженная солью тварь, орущая на тебя с пары метров, вот что реально мерзко. Стрижига слепо отшатнулся и оказался всего в полуметре от зеркала. И Радим решился, он прыгнул вперед, приземлившись задницей на кафельный пол чуть ли не вплотную к незваному гостю. Поясницу тут же прострелило адской болью, но сейчас это было неважно, еще в полете он подогнул ноги к груди, и теперь осталось только распрямить их. Подошвы ботинок саданули стрижига точно в грудь, он оказался очень легким. Оторвавшись от пола метра на полтора, укутанное в истлевшие лохмотья скрюченное существо влетело в зеркало, которое до сих пор напоминало водную гладь. Радим рассчитывал выиграть время и уйти из раздевалки, но вышло куда лучше, мгновение, и рябь исчезла, превратившись в обычное стекло, которое отображало Радима, валяющегося на полу, сжимающего в руке нож и шипящего от боли. Но, несмотря на пострадавший копчик, Вяземский был доволен этой маленькой победой, он даже не надеялся, что стрижига проход закроет.

Именно в этот момент дверь в раздевалку распахнулась, и внутрь ввалился Слава, озадаченно замерший на пороге. Единственное, что успел сделать Вяземский, так это перехватить складень обратным хватом, прикрыв его предплечьем.

— Слав, посмотришь мой копчик? — попросил Дикий, пытаясь подняться на ноги. — А то поскользнулся, да так приложился задницей о кафель, что искры из глаз посыпались.

— Так это ты так странно вопил и скрипел? — удивился тренер.

— Ага, — потирая ушибленную поясницу, соврал Радим. — Ну, так что, глянешь спину?

— Гляну. Дуй в тренерскую, сейчас стол разложу, хотя, думаю, тебе не массаж нужен, а лед. Но с этим тоже проблем нет, есть запас гипотермических пакетов, как раз закупились для растяжений и ушибов. Чем тут так воняет, словно сгнил кто-то?

— А мне откуда знать? — ответил Радим, подхватывая сумку, валяющуюся на полу, и, морщась от боли, похромал из раздевалки. — Может, у кого-то в шкафчике что-то испортилось, или мышь где в вентиляции сдохла.

— Может быть, — согласился с данной версией тренер, с подозрением глянув на Вяземского, но больше ничего не сказал и направился в зал.

Домой Радим приполз только спустя два часа.