Секунду длилась немая сцена — те же, и Ломов

— Ух ты! — удивленно прошипел капитан, не ожидая встретить в комнате ведьму в боевой трансформации.

Это послужило тригером. Тварь увидела в этом свой шанс. Резко развернувшись, она рванула прямо на него, выбрав оптимальный объект для атаки, раненого одиночку, загораживающего единственный путь к отступлению. Она прыгнула на Михаила, и в этот момент Радим увидел, что даже раненым капитан Ломов все равно силен и быстр, он отшагнул назад, и захлопнул распахнутую дверь, в которую тут же вонзились пятисантиметровые когти. Старые двери делались из дерева, а не прессованного картона, да и Михаил, похоже, навалился на нее с другой стороны, удержав ту в закрытом положении, во всяком случае, тварь осталась в комнате. Ведьма вырвав кусок доски и обивки отшагнула назад. Но она потеряла скорость, потеряла напор, а еще она потеряла из виду Жданова, который рванул вперед и со всей дури швырнул ей в спину картонную пачку соли. Упаковка разлетелась, покрыв тело ведьмы белыми кристаллами.

Радим тоже в долгу не остался. Взмах рукой, и его кукри отправляется в полет. Бросок вышел точным и сильным, тяжелый клинок вошел точно между лопаток, вошел хорошо, на треть длины.

Рев обожженной ведьмы, наверное, слышал весь поселок. Она рухнула на пол, сотрясаясь в конвульсиях, и это только добавило ей проблем, поскольку каталась она по рассыпавшейся повсюду соли. Ее прочнейшая шкура, которую не каждый клинок возьмет, расползалась лоскутами, обнажая мышцы и мясо, которое тут же сочилось кровью. А потом она начала меняться, боевая трансформация медленно сползала с дергающегося в конвульсиях тела. Не прошло и половину минуты, как перед зеркальщиками на полу лежала женщина с частично содранной кожей и обрубком правой руки.

Полковник наклонился, ухватил ведьму за волосы и одним сильным ударом кукри перерубил ей шею. Отшвырнув голову в угол, он устало посмотрел на раненого Радима и вошедшего в комнату Михаила.

— Сильная была тварь, — произнес он, убирая тесак в ножны на боку. — Старая ведьма, могучая.

— Это точно, — согласился Михаил. — Страж тоже был не подарок, рунами бил так, что я только успевал щиты ставить. И железкой своей махал грамотно, если бы я его не зацепил льдом и не замедлил, он бы меня распластал. Кроме того, его очень нервировали крики хозяйки, дергался, все норовил обернуться, и к дому отступал. Так что, спасибо вам, отвлекали его на совесть.

Жданов достал телефон и быстро вызвал дежурного по отделу.

— Поднимай следователя, — распорядился он, — пусть сюда двигает. У нас мертвая, но очень сильная при жизни зеркальная ведьма. Нужно дом обследовать, она в этом логове обжилась, значит, много интересного найти можно. И соседей набери, оцепление нужно, но в дом пусть даже не суются. И да, давай нашего лекаря сюда, у нас двое раненых, стажер и Лом.

Радим слушал все это сквозь туман, в последнюю минуту ему стало, куда как хуже, комната начала вращаться, свет затухать, плечо горело огнем, пол рванулся навстречу, но удара Вяземский не ощутил, сознание он потерял раньше.

Когда он очнулся, то понял, что находится в больничной палате. Пахло лекарствами, над головой капельница, рядом надрывался, калеча уши мерзким писком, какой-то медицинский аппарат. Радим попытался сесть, но не смог, все вокруг тут же пустилось в пляс, так что оставалось только лежать и не дергаться. Прислушавшись к себе, Вяземский только вздохнул, он был не в порядке, тело нещадно ломило, во рту была пустыня. Повернув голову, он посмотрел в окно, снаружи был солнечный яркий день, на сосне, единственное, что ему видно, лежал снег.

Дверь палату распахнулась, и на пороге появилась медсестра, некрасивая женщина лет сорока, но с очень добрыми глазами.

— Пришли в себя? — останавливаясь рядом и перекрывая капельницу, произнесла она.