|
И, как всегда, меньшинство берет на себя инициативу, совершая революцию собственными силами, страстно, решительно, упорно. О, черт побери, до чего хорошо так бороться! Люс уклончиво качает головой. Юлия внезапно подходит ближе к Баруа и берет его под руку: кажется, он не замечает ее. (Громко хохочет молодым, задорным смехом.) Да, я признаю: действительность, особенно сейчас, отвратительна, дика, несправедлива, бессмысленна; ну и что ж! Из нее все же когда-нибудь родится красота. (Люсу.) Вы повторяли мне сотни раз: рано или поздно ложь будет наказана самой жизнью. Так вот, я верю в неотвратимую силу истины! И если сегодня мы вновь проиграли биту, - не станем падать духом! Мы ее выиграем, быть может, завтра! III 31 августа 1898 года. Безлюдный и сонный Париж. Кафе на бульваре Сен-Мишель. Девять часов вечера. Несколько человек из редакции "Сеятеля" сидят в зале на втором этаже. Под окнами, распахнутыми в душную ночь, на первом плане отлого спускается полотняный навес кафе, прозрачный от света. Дальше Латинский квартал, пустынный и темный. Освещенные, но пустые трамваи, скрежеща колесами, медленно поднимаются вдоль бульвара. Баруа выложил на стол содержимое набитого бумагами портфеля. Остальные сидят кругом, выбирая из кучи книги и журналы и перелистывая их. Порталь (обращаясь к Крестэю). Есть вести от Люса? Порталь возвратился из Лотарингии, где он обычно проводит свой отпуск. Крестэй. Да, я видел его в воскресенье, мне стало жаль его: он так постарел за эти три месяца. Баруа. Вы знаете, его попросили - о, весьма учтиво - отказаться после каникул от преподавания в Коллеж де Франс. В конце июня было слишком много шума вокруг его лекций. К тому же все отвернулись от него: на последних заседаниях сената только человек десять подали ему руку. Порталь. Какое непостижимое ослепление! Арбару (с ненавистью). Во всем виновата националистическая пресса. Эти люди не дают общественному мнению перевести дух, оглянуться вокруг. Баруа. Мало того: они систематически подавляют благородство, свойственное нашему народу, все то, что До сегодняшнего дня ставило Францию в первые ряды цивилизованных стран и в годы опасности, и в годы славы; и делают они это под предлогом борьбы с анархией и антимилитаризмом, которые они нарочито не отделяют от элементарных понятий добра и справедливости! И им всех удалось обмануть. Вольдсмут (качая кудрявой, как у пуделя, головой с ласковыми глазами). От народа всегда добиваются чего хотят, если удается натравить его на евреев... Крестэй. Эти люди снискали всеобщее одобрение, и это тем более удивительно, что их версия поражает глупостью; достаточно немного здравого смысла, чтобы опровергнуть ее: "Дело Дрейфуса - крупная махинация, задуманная евреями". |
