|
Первым входит аббат Жозье, за ним - молодая девушка и просто одетая женщина лет пятидесяти. Баруа. Мой слуга только что... (Толкая дверь кабинета.) Прошу вас... Аббат проходит, за ним девушка. Баруа уже собрался было последовать за ними, но горничная решительно идет за своей госпожой, не уступая ему дороги, и едва не отталкивает его. Аббат (с достоинством). Здравствуйте, Жан. Я привез вашу дочь... и Жюли, преданную Жюли... (Плавный жест священника.) Это - лучшие мои прихожанки. Баруа подходит к Мари; она стоит очень прямо, на лице ее выступила краска... Перед Ним возникает отчетливый образ: Сесиль в двадцать лет! Она протягивает руку, он пожимает ее. Короткое молчание. Открывается дверь. Появляется Паскаль с букетом в руках. Он останавливается на пороге и спокойно улыбается. Баруа. Я посылал его за цветами. (Мари.) В квартире одинокого мужчины так неуютно. Все неподвижно стоят, глядя друг на друга: Мари опускает глаза. Жюли пожирает глазами Баруа. Аббат неодобрительным взглядом окидывает комнату. Баруа чувствует, что надо любой ценой нарушить молчание. (Обращаясь к Мари.) Хотите... я покажу вам вашу комнату. (Он делает шаг к двери и поворачивается к священнику.) Пойдемте с нами. Его взгляд говорит: "Посмотрите, где она будет жить, расскажете об этом там..." Аббат идет за ними. В этой залитой светом комнате они чувствуют себя еще хуже, чем в кабинете с его блеклыми тонами; и опять все неловко стоят посреди комнаты. Баруа, не переставая, говорит. Здесь - ванная. А здесь комната... Жюли. Как видите, совсем рядом. (Паскалю, принесшему багаж.) Поставьте возле окна. Радость его улетучилась; он больше не в силах выносить эту сцену: чувство горечи охватывает его... Надо прекратить все это. (Обращаясь к Мари, которая избегает его взгляда.) Ну, теперь мы вас оставим, хорошо? Вы, верно, хотите распаковать свои вещи?.. Аббат. К тому же мне надо торопиться на поезд. Я хочу проститься с вами, дорогое дитя. Голос его приветлив и тверд. В нем чувствуется равнодушие к земной жизни, характерное для человека, который живет ради жизни иной. Он будто говорит: "Мне жаль вас, но вы сами стремились к этому испытанию; к тому же ведь бог всегда с вами". Баруа вводит аббата, в свой кабинет. Его руки дрожат, воля напряжена до предела. Он через силу улыбается. Баруа. В котором часу ваш... Он не может кончить фразу; сжав голову руками, тяжело опускается на стул, и внезапно тело его сотрясается от рыданий. Это неотвязное воспоминание о молодой Сесили; глаза ребенка, полные тревоги; бесконечная нежность, вдруг охватившая его самого. |
