|
Люс. Я потрясен, дорогой друг... Что случилось? Запыхавшись из-за подъема на четвертый этаж, Баруа устало садится, прижимая руку к сердцу; улыбаясь, он как бы просит о передышке. (После короткого молчания.) В вашем письме нет никакого серьезного основания... Баруа. Прошу вас, мой добрый друг, не пытайтесь меня разубедить. Решение мое окончательно. Люс с непонимающим видом пожимает плечами и снова усаживается за стол. Я уже давно об этом думаю; это не внезапная блажь. Люс (заботливо). Начните какую-нибудь новую работу, Баруа, и вы увидите: все станет на свое место! Баруа. Я не в силах приняться за что-либо новое. (Озабоченно.) К тому же, я скоро уеду... Вы знаете, в Бельгию, на обряд... Моя дочь... Люс (быстро). В таком случае подождите, прошу вас; ничего не решайте до своего возвращения. Баруа догадывается, о чем думает Люс, и горестно улыбается. Баруа. Нет, не в этом дело... Я уже ни физически, ни морально не могу быть таким руководителем, какой нужен "Сеятелю". Нет былой энергии, И читатели это чувствуют. А сотрудники тем более! В самом деле, с каждым днем я все меньше и меньше направляю журнал: теперь вновь пришедшие молодые люди задают тон. А я человек старый, отсталый и внушающий недоверие... (С горькой улыбкой.) И потом Брэй-Зежер уже давно ждет моего места... (Вытаскивает из кармана свернутую рукопись и кладет ее на стол.) Вот. Я хотел показать вам: нечто вроде исповеди, завещания... Я намерен посвятить этому номер "Сеятеля". Я не хочу уходить, как побежденный... понимаете? Последний номер я сделаю сам, весь целиком. Потом я умолкну. Люс. Вы не выдержите! Баруа. Почему? Врачи как раз предписывают мне покой; они настаивают, чтобы я уехал из Парижа и поселился за городом, на свежем воздухе... Люс. Такой человек, как вы, не может добровольно обречь себя на молчание. Баруа. Нет, может!.. Есть в жизни этапы, когда надо уметь остановиться, критически посмотреть на себя и решить, что делать дальше. Люс (наклонив голову). Предположите на минуту, что мы поменялись ролями и это я пришел сказать вам: "Я бросаю все, отказываюсь от жизни". Баруа. О, вы не имеете права! Другое дело я... Люс. Я ничем не отличаюсь от вас... Баруа. А ваша мудрость, которая помогает переносить все, что творится вокруг... Именно в этом и состоит разница между счастьем и несчастьем. Люс (улыбаясь). Так легко найти свое счастье в том удовлетворении, какое дает человеку умственный труд. Баруа (ожесточенно). Он меня больше не удовлетворяет! Пауза. Мне надоело барахтаться в жизни, смысл которой мне непонятен... Люс сидит, скрестив руки, опустив глаза. |
