|
Немного успокоившись, Туанон подняла на него свои красивые глаза и проговорила: - Надеюсь, сударь, вы вернете свободу мне и моему брату... Кавалье, точно очнувшись, ответил ей довольно резко: - Прежде всего, сударыня, кто вы такая? Я вас уже видел: вы были нашей пленницей. С того времени, что было с вами? Куда вы направляетесь? Кто такой ваш брат? Туанон без затруднения ответила на все вопросы, как уговорилась с Вилляром, и назвалась вдовой, графиней де Нерваль, а ее спутник - ее брат, шевалье Табуро. Все это было рассказано со свойственным Психее очарованием. Мало-помалу овладев своей находчивостью, она прибавила несколько тонких любезностей о нраве Кавалье, благородство и великодушие которого ей так часто хвалили. Поэтому-то она не сомневалась, что молодой вождь, из сострадания к ее жестокой участи, вернет ей и брату немедленно свободу и даст им возможность продолжать путь, снабдив ее пропуском. Кавалье внимательно ее выслушал и долго размышлял. Он находился еще погруженным в молчание, которое беспокоило Туанон, когда появился чичисбей, сопровождаемый Иоасом. Он ничего не знал о происшедшем. Зрелище, представившееся его глазам на кухне хутора, не могло подействовать на него успокоительно. Связанные черные камизары под присмотром людей Жана богохульствовали или рычали от бешенства, а у их сторожей вид был не менее дикий. Табуро узнал Кавалье и почувствовал крайнюю робость в присутствии грозного вождя, сдвинутые брови и строгий, презрительный рот которого указывали на высокомерный нрав. - Вот человек! - обратился Иоас к своему начальнику, указывая на Клода, который отвесил три глубоких поклона Жану, со словами: - Я имел уже удовольствие встретиться с господином военачальником на одной крутой горе, недалеко от некоего отвратительного черного отверстия, которое... Иоас, прервав Клода, спросил Кавалье, рассеянно смотревшего на чичисбея: - Брат Кавалье, четверть часа истекло. Повесить их? Клод сделал отчаянный прыжок, думая, что речь идет о нем, и с ужасом посмотрел на Кавалье. - Да! - медленно проговорил последний. - Повесить их всех семнадцать? - спросил лейтенант. - Всех. И пусть их привяжут к деревьям каштановой рощи, там, где совершено преступление. По возвращении в стан, ты приготовишь ярлык и прикрепишь его к спине Мариуса. Пусть читают на нем: "Жан Кавалье, по повелению Господа, воздал черным камизарам за их преступления". Иоас исчез, и Клод вздохнул свободнее. - Вы идете из Монпелье и отправляетесь в Лион? - спросил Кавалье Психею, снова помолчав. - Да, сударь. И, надеюсь, спасши меня и моего брата от большой опасности, вы довершите ваше великодушие, дав нам свободу. - Не могу, сударыня, по крайней мере сегодня, отпустить вас. Завтра вы узнаете мое решение. - О, сударь, сжальтесь... - Сударыня! - почти резко ответил Кавалье. - То, что произошло сейчас на ваших глазах, вам указывает, что я умею, когда захочу, решать быстро и твердо. - Но, сударь, до тех пор. |
