|
Отважно бросившись на Мариуса, он налег на него всем телом и повалил плашмя на стол. В ту же минуту в комнату ворвались, под начальством Иоаса, тридцать камизаров, которые, по распоряжению Кавалье, попрятались в каштановой роще хутора. В мгновение ока разбойники, три четверти которых оказались пьяными, были схвачены и перевязаны. Тут послышался голос человека, которого Мариус послал в погреб: - Поднимайся, ну же, поднимайся! Увидишь, чего от тебя желают. Трудно описать изумление Жана, когда он увидел, что черный камизар тащит за собою Психею, бледную, как смерть, и не менее испуганную г-жу Бастиан. Вождь севенцев невольно был поражен роковым случаем, который уже второй раз приближал к нему Туанон, даже заставлял его спасти ей жизнь. Он снова испытал странное глубокое ощущение, однажды уже испытанное им в Ран-Жастри. При виде этого очаровательного существа, краска бросилась ему в лицо, сердце забилось сильнее. Он опустил глаза под умоляющим взглядом Психеи, которая, упав перед ним на колени, крикнула ему: - Пощады, сударь, пощады! Не убивайте нас!.. - Успокойтесь, сударыня! Напротив, я тут затем, чтобы совершить страшную расправу над разбойниками, забравшими вас в плен. - Значит, это не камизары? - Нет, сударыня, - ответил гордо Кавалье. - Камизары борются за дело Божье да за свою свободу. Они не обкрадывают и не убивают путешественников. Затем он повернулся к Мариусу, который извивался под охватывавшими его веревками, точно дикое животное, попавшее в силки: - Ты знаешь меня? - Нет, - ответил разбойник. - Но будь проклят мой нож! Я должен был зарезать тебя, как шестимесячного теленка: ты был у меня в руках! - Я - Жан Кавалье! Мариус бешено подпрыгнул и испустил крик бессильного отчаяния. - Я сказал, что повешу тебя и твоих. И это сейчас же будет исполнено на месте твоих преступлений. - Для этого-то ты изменнически ворвался ко мне, для этого-то ты перерядился, каторжник! - кричал с пеной у рта Мариус. - Я явился сюда затем, чтобы самому покарать тебя, - с достоинством проговорил Кавалье. - Пусть в Лангедоке знают, что камизары непричастны к отвратительным злодеяниям, которые вы совершаете с которых уже пор. Тебе остается только четверть часа жить. Помолись! - Мне незачем молиться! - крикнул, богохульствуя, негодяй. - О, сударь, сжальтесь! - взмолилась Психея. - Позвольте мне уйти отсюда. Возвратите свободу моему брату, который находится внизу, в этом погребе, связанный вместе с нашим кучером. Кавалье сделал знак Иоасу, тот тотчас же спустился за Табуро. Затем, отворив дверь, которая вела на один из дворов хутора, молодой севенец сказал Психее: - Зайдите туда, сударыня! Действительно, это зрелище должно привести вас в ужас. Успокойтесь. Туанон в страшном волнении прислонилась к низкому подоконнику и провела руками по лбу, точно желая собраться с мыслями. Кавалье созерцал ее в каком-то бессознательном восторге: он никогда не встречал более прелестного существа. Немного успокоившись, Туанон подняла на него свои красивые глаза и проговорила: - Надеюсь, сударь, вы вернете свободу мне и моему брату. |
