|
- Проходи, капитан за столом! Коли голоден, не взыщи: остались одни кости. На кухне, служившей "черным" пиршественной залой, слышался страшный гвалт, смешанный с пением, криками, всякой руганью. Камизары вошли смело. Среди смятения они могли незамеченными наблюдать за этим странным и отвратительным зрелищем. Представьте себе огромную комнату, где крышей служили лишь обломки полуспаленных дранок, державшихся там и сям на обугленных стенах. В камине жарился целый баран. Разбойники, шестнадцать человек, окружали своего рода стол - доски, положенные на бочонки и уставленные мясом да кружками вина. На конце стола красовался Жан Мариус, мясник из Юзэса, - громадина отвратительного вида, почти не узнаваемый под слоем сажи и масла. Его черная борода и всклокоченные волосы сплетались с овчиной кафтана, а красные глаза горели. Он походил скорей на дикого зверя, чем на человека. Он, видимо, рассказывал разбойникам какой-нибудь из своих кровавых подвигов: все слушали его в глубоком молчании. Случайно повернувшись к входу, он заметил лейтенанта и, приподымаясь, закричал удивленным голосом: - Надейся-на-Бога! Ты чего пришел сюда? Все черные камизары взглянули на новоприбывших. Иоас подошел к Мариусу решительным шагом и сказал: - Пришел поступить к вам, если примешь меня и моего товарища. Видишь ли, наш Кавалье стал хуже "министра". Мы только и знаем, что молиться да слушать проповеди. А мне приятнее петь застольные песни, чем псалмы, и обшаривать сундуки мирных путников, а не карманы королевских офицеров после боя. - У тебя губа не дура, Надейся-на-Бога! Но сначала перемени свое имя: будь ты Надейся-на-Черта! Черные камизары отвечали взрывом громких одобрений на эту шутку своего вождя, который протянул свою ручищу по направлению к горе, где расстилался стан Кавалье, и гаркнул: - А этот безбородый главарь, эта бабенка все еще там, как курица на насесте, и все гнусавит обедни, словно монахиня? Вот погодите! Придет денек, захмелею я и пойду в горы за этим Кавалье: я принесу молодчика на мою бойню и распластаю на четыре части. Он ведь стесняет меня. - Если вам нужен для этого помощник, рассчитывайте на меня, - сказал Жан. - Тебя, мальчуган? - воскликнул разбойник с презрительной улыбкой. - На кой черт мне твоя помощь? Ты не сможешь даже наточить мой мясной нож. На-ка, посмотри на эту железку! Она служит мне уже десять лет: и ею были довольны как скоты, так и люди, по крайней мере, они не приходили ко мне жаловаться. Однако тебе, должно быть, порядком насолил этот Кавалье? - О, да! И ненависть придаст силы, которой не хватает мне. - При всей твоей молодости, ты кажешься мне добрым товарищем. Ну, а Кавалье: что он говорит про меня? - Да, говорит, не сегодня-завтра, а уж повешу его! - Ага! Я уж слышал это. Но это будет тогда, когда ягнята станут пускать кровь мясникам, - подхватил Мариус, залившись диким смехом. - Скажите, пожалуйста! Он повесит меня. Но, черт возьми, хотелось бы мне видеть, куда пойдет моя душа? - И мне тоже, - заметил Кавалье. - Ах, да! Ты, Надейся-на-Дьявола, хочешь поступить к нам?. |
