— Я говорил тебе, Фарли, это — не леди. — Глаза Дики Грина блестели с не меньшей жадностью, чем у Фарли. — Она заслужила то, что получит, верно?

— Она — грязная сука, это точно. Но я ее обуздаю.

Силвер снова начала биться в его руках, но Уэзерс надежно придавил ее к земляному полу, лишая возможности пошевелиться. Камень, к которому прижалась голова Силвер, расцарапал ей щеку, и по лицу потекла струйка крови. Из-за занавеса продолжали доноситься звуки гитары и мужской смех. «Кто-то обязательно должен мне помочь!» Но Уэзерс поставил на ее грудь колено, и Силвер не могла даже крикнуть.

Его рука прошлась по ее спине и бедрам. Уэзерс прижал к себе ее ягодицы, и Силвер почувствовала ком в горле. Потом его рука двинулась ниже, к краю юбки, и задрала ее к талии.

— Я знаю хороший способ управляться с женщинами вроде тебя, — сказал Фарли. — Им надо показать, кто хозяин, с самого начала.

Силвер услышала одобрительный смех Дики Грина и возню Джордана. «Боже, сделай так, чтобы Джордан не видел этого».

Силвер попыталась крикнуть, но Уэзерс лишь сильнее заломил ей руки. Острейшая боль заставила Силвер затихнуть.

— Они тебе не помогут. Никто не видел более трусливую свору шавок.

Уэзерс встал на колени, широко их расставив; его руки скользнули по изгибу ее бедер. Удовлетворенно хрюкнув, он ущипнул ее, и Силвер обрушила на него поток проклятий.

— Слушай, Фарли, ты не можешь сделать это побыстрее? Я хочу поскорее увидеть ее классную задницу. — Грин снова рассмеялся, на этот раз в его голосе звучало нетерпение.

Фарли не обратил на его слова никакого внимания. Ему доставляло удовольствие даже выражение отвращения на лице Силвер, когда он гладил ее тело.

— Ты узнаешь свое место, — сказал он ей. — Ты сама захочешь доставить мне удовольствие. Не в этот раз. В следующий. Ты сделаешь все что я скажу. А теперь я тебя просто немного поучу.

С этими словами он начал расстегивать пуговицы на брюках. Даже несмотря на то что ее голова была прижата к земле, Силвер увидела краем глаза его поднявшийся член. Только при мысли, что он войдет в нее, ей стало плохо.

— Боже на небесах, — прошептала она, но Уэзерс лишь хрюкнул еще раз, и его рука потянулась к ее панталонам.

— Ты отпустишь леди сейчас же, — разрезал воздух, подобно ножу, глубокий голос Жака. Никогда еще его мягкий французский акцент не казался Силвер столь родным.

— Это не леди, приятель. — Грин отступил к Фарли. — Это настоящая сука. Ты прибыл как раз вовремя.

— Отпустите ее, — в руке Жака блеснуло лезвие ножа, — и быстро убирайтесь отсюда.

Уэзерс привстал и, натянув брюки, начал поспешно застегивать на них пуговицы. Когда он поднялся на ноги, Силвер села, поспешно приводя в порядок одежду.

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросил Жак, все еще держа перед собой нож с десятидюймовым лезвием.

— Я пришла освободить Джордана.

Жак посмотрел в угол, где Джордан продолжал бороться с веревками, опутывающими его руки и ноги.

— Ты ее не возьмешь, — предупредил Уэзерс. — Нас против тебя двое. — Он вытащил нож, который был даже больше, чем у Жака; длинный тонкий кинжал с ручкой из оленьего рога вытащил и Грин.

— О Боже! — простонала Силвер.

Грин и Уэзерс бросились на Жака почти одновременно, и лезвия их ножей разрезали воздух всего в нескольких дюймах от его широкой груди. Он отпрянул прочь, подняв свой, нож. Раздался звук удара стали о сталь. Уэзерс отскочил, Грин остался на месте. Чуть отпрянув назад, Жак сделал резкий выпад, и его лезвие вонзилось в Дики Грина.