Морган покачал головой. Будь он проклят, если уже не начал по ней скучать. Хотя они расстались всего день назад. Как, дьявол, он будет чувствовать себя, когда ему придется оставить ее на Катонге с Уильямом?

Как бы Морган этому ни противился, он вынужден был себе признаться, что влюбился в эту своенравную графскую дочь. Силвер совершенно не отвечала его требованиям к возможной избраннице: она не являлась воспитанной дамой, молчаливой и послушной, общество которых он предпочитал. Она была совершенно непредсказуемой и абсолютно не походила на других женщин.

Она была просто Силвер.

Самой отважной, самой самоотверженной, самой заботливой женщиной из всех, которые ему встречались.

Она была лед и пламень, красота и искушение, страсть и нежность, сплавленные воедино. Силвер была богатством много большим, чем он когда-либо имел, и Морган совсем не хотел потерять ее.

Морган прислушался к звукам леса. Солдаты, негромко беседуя, разогревали на кострах кофе. Жак сидел рядом с Терезой. Они разговаривали о чем-то, улыбаясь друг другу. Жак был женат дважды; он любил обеих своих жен и горько оплакивал их смерть. Возможно, он собирался жениться еще раз. Морган вспомнил о своем опыте, и его лицо помрачнело.

«Я не такая, как Шарлотта, — сказала ему Силвер. — И никогда ею не буду». Его удивило, что она как-то проведала о его прошлом. Хотя если Силвер что-нибудь задумает, то обязательно получит желаемое. Сам Морган рассказывать ей о своей душевной ране не хотел. Он просто никогда не доверял Силвер полностью.

Но может ли он доверять Силвер сейчас, когда все недоразумения между ними рассеялись?

Он хотел ответить себе «да».

То, что она рассказывала о своей жизни, казалось теперь правдой. Но все же Силвер продолжала что-то недоговаривать. Почему она так ненавидит Уильяма, почему бежала с острова? Каким был конец ее истории? Все ли из того, что Силвер говорила ему, было правдой? «Потерпи, — сказал ему внутренний голос. — Узнай все наверняка».

Он обязательно узнает. А пока он будет по ней скучать…

К ее немалому удивлению, Куки не хлопотал у плиты, как обычно, а сидел за столом и с грустью глядел перед собой. За все время плавания она с Куки почти не разговаривала, но теперь ее страх за Моргана и Жака требовал, чтобы она поделилась с кем-нибудь своими тревогами.

— Я могла бы получить чашечку кофе, Куки? Скорбное выражение исчезло с лица кока, и он улыбнулся:

— Конечно.

Вчера вечером, после ужина, Силвер, пытаясь развеяться, стала чистить большие черные горшки на камбузе и этим чрезвычайно расположила к себе кока.

Некоторое время ей помогал Джордан, но, поскольку на судне осталась только часть команды, ему пришлось вернуться к чисто морским обязанностям.

— Я оставил для тебя немного жареной свинины и печенье.

Куки двинулся к плите, а Силвер опустилась на длинную деревянную скамью у стола.

— Пахнет восхитительно, — произнесла она, чувствуя знакомые ароматы, — но я не очень хочу есть.

Куки кивнул, вполне понимая причину отсутствия у нее аппетита. Как уже давно обнаружила Силвер, Грэндисон Эймс был весьма чувствительным человеком, хотя всячески старался скрыть свои переживания за внешней суровостью.

Куки налил ей чашечку дымящегося кофе и поставил на стол. Силвер улыбнулась, однако улыбка вышла грустной.

— Благодарю. — Она взяла чашку в ладони.

— С ним все будет в порядке, — сказал ей Куки, будто читая ее мысли. — Ты не можешь себе представить, какие шторма нам удавалось пройти.

Силвер подняла голову:

— Я помню, ты говорил, что вы дрались вместе.