Вдали – звук полицейских сирен. Эбигейл спустила рукав и, намотав его на кулак, замахнулась. Стекло разбилось не сразу, только с третьей попытки.

Ей хотелось забрать девчонку с собой, но всё пошло не по плану. Звук сирен вдалеке, тело андроида на пассажирском сиденье и Эбигейл в этом кошмаре, одна.

Впереди лишь дорога и лес.

Она убегала от воя сирен, оставив в машине единственное доказательство правды – свой искусственный детский труп.

* * *

Уже пару часов, как они прочёсывали лес и не могли её отыскать. Эбигейл зарылась в старых ветвях бурелома – обросший мхом и травой, он походил на самодельный шалаш. Недалеко от неё под кем-то ломались ветки, слышались голоса, несколько голосов, прорывавшихся через помехи радиосвязи. Они говорили по рации, значит, радиус поиска был большой. Единственное, чего она так хотела, так это выбраться из этого города и показать всем хотя бы фото, которые она успела сделать на телефон. Как жаль, что сфотографировать эту девчонку она уже не успела. Эбигейл разжала ладонь – провод с надписью на оболочке «NEO» прилип к вспотевшей ладони, она выдернула его из шеи девчонки перед тем как вылезти через окно.

Этих андроидов делали в их научном центре. Она поняла это сразу, как только увидела её, и теперь доказательство было у неё в руках. Они контролировали весь этот город, создали андроидов, точных копий их подросших детей, вот только зачем… И почему мама осталась здесь? Может, она тоже андроид? Эбигейл так и не удалось понять, была ли она настоящей. Ей бы залечь здесь до темноты, а потом… Эбигейл не знала, что будет потом, она смутно себе представляла, где она и как далеко от этого леса то кукурузное поле, через которое она пришла. Как же холодно на земле. Никого не было рядом. Она огляделась по сторонам и только привстала, как белый свет фонаря ослепил ей глаза.

– Там что-то шевелится в ветках, – сказал мужской голос, – пойду посмотрю.

Шаги подступали ближе, ветки ломались под ними, чужое дыхание утяжелялось с каждой секундой, приближаясь к ней. Эбигейл вырвалась из укрытия, оцарапав колючими ветками шею и всё лицо, и ринулась наутек.

– Стой, буду стрелять!

Громкие выстрелы подняли с деревьев стаю встревоженных птиц, вороны взметнулись в небо, заслоняя своей круговертью последний просвет меж верхушек ветвей.

– Стой! – крикнули снова.

Ещё один выстрел.

Она споткнулась о корни и, упав со всего размаху на торчащий из-под земли камень, покатилась куда-то вниз.

* * *

Эбигейл открыла глаза.

Она лежала в каком-то овраге. Голова разрывалась от боли. Что-то прилипло к лицу. Это застывшая кровь.

Как же болело всё тело, как же кружился весь лес.

– Где она? – послышался издали голос, словно эхом доносясь до неё.

– Откуда я знаю, была где-то здесь.

– Уже час как ищем. Как ты мог её упустить?

– Да она как под землю провалилась. Чёрт возьми, – раздался электронный сигнал.

– Что там опять?

– Срочный вызов.

– Может, она вообще убежала…

Лес поплыл, будто пьяный, голоса уходили всё дальше, растворяясь в вечернем шуме разволнованных ветром ветвей. Эбигейл пыталась держаться, но у неё не получалось. То и дело закрывались глаза, упорно клоня её в сон.

Интерлюдия

– Ваша секретарша была первой испытуемой? – взглянул сержант на профессора, записывая что-то в блокнот.

– Да, – кивнул Хольцман, – мы достали из неё два эмбриона.

Сержант поморщился.

– Она была под наркозом, – ответил профессор.

– Это меняет дело, – вздохнул сержант. – А почему только два?

– После третьей процедуры она умерла, и эмбрион тоже умер.