– Не исчезли? – переспросила Эби.

– Они все исчезают на три месяца, а потом появляются снова. И не замечают совсем ничего. Будто это нормально, а это ненормально совсем. Вот ты замечаешь, когда они тебя забирают?

– Я не отсюда, – сказала Эбигейл.

– Вот и езжай, откуда пришла! – нахмурила старуха свои редкие брови. – Этот город засосёт тебя насмерть и не выпустит никогда.

Эбигейл слушала эту старуху и не знала, с чем ей бороться – со страхом или любопытством, разгорающимся внутри.

– Вы сказали, здесь полно зомби?

– Ага, – закивала та и быстро зачесала под шляпой, будто нашла кого. – Люди все исчезают, а всё это время по городу бродят ходячие мертвецы.

– Зомби, – повторила Эби.

Она знала, о чём говорила старуха, она знала, почему они не избавились от неё. Городские сумасшедшие не страшны, они безвредные. Им всё равно никто не поверит.

– Мне нужно ехать, – сказала Эби.

– Ага, – кивнула старуха и высунула вонючую голову из окна машины.

Эбигейл надавила на газ.

– Они не дадут тебе выйти, не дадут! – кричала старуха ей вслед, пока не скрылась из виду.

Эбигейл была за рулём «Фиата», чья хозяйка, наверное, умерла. Этот город замирал раз в квартал, жители исчезали, оставались лишь зомби, женщин находили мёртвыми, выхода из города нет – это всё, что она могла разузнать за сегодня.

Весь день она каталась по городу, который уже влился в обычную жизнь всех обычных городов, а к вечеру вернулась туда, куда не могла не вернуться – к дому женщины, так похожей на её мать. Теперь она не была уверена даже в ней. Что, если и она не являлась собой?

У Эбигейл был отвратительный план – она чувствовала себя маньяком, поджидающим свою жертву, человеком, которому в обычном мире не могло быть прощения, но это был не обычный мир.

Весь день до самого вечера в доме мамы горел тёплый свет, его выключили в десять. У Эби закололо в груди – именно в это время мама всегда ложилась спать, выключая телевизор в доме, объясняя ей, ещё малышке, как был важен хороший сон.

«Чем раньше ты ляжешь спать, тем раньше придёт новый день», – вспомнила она голос мамы.

Ей надо было в этот дом, ей надо было увидеть эту девчонку, которая даже не была ею.

Ночь поглотила город, каждый из здешних домов. Эбигейл сидела в машине с выключенными огнями. Сейчас она растворится во мраке, подождёт, пока ночь станет непроглядной и тихой, и тогда можно будет начинать…

Фонари ночью здесь не горели, этот город, так же как их, экономил электрический свет. Прождав ещё полчаса, закинув на плечо сумку, она вышла из автомобиля. Всё, что нужно, было с собой – нож, верёвка и скотч.

В спальне девчонки горел еле заметный ночник. Его тусклый свет не освещал ничего, кроме части стены и лица ребёнка. Окно Эбигейл оставила чуть приоткрытым – на всякий случай, чтобы успеть выволочить эту самозванку наружу.

Да, сейчас она не сомневалась, кто перед ней.

Эбигейл наклонилась к спящему телу ребёнка – та лежала почти неподвижно, приложила палец к носу девчонки и ощутила тепло. Она дышала, но это же невозможно! Эбигейл попыталась вспомнить все лекции, что проходила в институте, и все выставки, на которых была… Может, она и правда это упустила. Или же девчонка – настоящий человек? Эбигейл смотрела на саму себя и не могла вымолвить и слова, только через секунду она поняла, что на неё смотрят открытые во всю ширь глаза.