– Так с рождения, скоро пятьдесят третий год.

Он посмотрел на неё.

– А вы?

– А я здесь проездом, – сказала Эби и сама пожалела о том.

– Проездом? – удивился мужчина. – Разве поблизости ещё остались живые города? Я думал, мы здесь одни…

– Я как раз их ищу, – улыбнулась Эби, наконец найдя человека, с кем можно поговорить.

– Ну это хорошее дело, – зевнул он, – так откуда вы, говорите?

– Это далеко, пару тысяч километров отсюда, – соврала она на всякий случай.

– Ну, это разве далеко, – протянул сонный мужчина, всё с той же злобой щурясь на солнце, – сегодня до ужаса яркий день.

– Угу, – не поняла его Эби, но быстро с ним согласилась.

– От солнца ослепнуть можно, – он всё так же тёр глаза. – Странно, что нам ничего о вас не говорили, я имею в виду о живых городах.

– Странно, – согласилась она. – А все в этом городе так долго живут?

– Нет, изначально город был совсем небольшим, но после катастрофы, после этих извержений всех выживших заселили сюда как в самое безопасное место, хотя я так и не понял, почему оно безопасно…

– Потому что последствия извержений не добрались до здешних мест?

– Да, может быть. В общем, живём здесь все вместе уже три года.

– Сколько? – не поняла она.

– Три года, – опять повторил мужчина, не понимая, зачем ему повторять и без того известный всем факт. О годе трагедии знал каждый ребёнок.

Эбигейл передёрнуло всю.

Ей хотелось схватить мужчину за воротник и встряхнуть хорошенько, а потом закричать ему прямо в лицо: «После извержений прошло четырнадцать лет!»

Вот только её внутренний крик прервался настоящим криком… Кто-то неподалёку кричал.

– Помогите!

В паре домов от них, по дороге бегал босой мужчина в одних лишь трусах и истошно кого-то звал.

Они побежали к нему.

Как оказалось, этот бедолага обнаружил жену на полу в крови и, позабыв номер службы спасения, выбежал в чём был на дорогу.

Через пару минут людьми наполнилась улица, через десять приехали «Скорая» и полицейские. Эбигейл скрылась в толпе, отойдя чуть подальше, а крик мужчины так и стоял в ушах. Среди собравшихся какие-то женщины шептались друг с другом, что это уже не впервой, что такие случаи уже как закономерность.

– Всего лишь месяц прошёл, – шептала одна из них.

– Меньше, значительно меньше, то же случилось пару недель назад.

– Да я говорю вам, что месяц! Помните женщину с короткими рыжими волосами?

– Вы всё спутали, милая…

Женщины спорили, как давно это было, полицейские опрашивали босого мужчину, медики занесли чёрный пакет в машину, мигавшую красно-белыми маячками. Жена несчастного была безвозвратно мертва.

Эбигейл надеялась, что в толпе встретит маму, но она так и не вышла к ним, подойти же к их дому опять Эбигейл не решилась – слишком много здесь было людей. Ей бы сейчас вернуть свою машину или раздобыть где-то другую…

У неё был рисковый план, такой, от которого кровь стыла в жилах, но только так она могла всё понять.

Она ещё раз взглянула на дом своей мамы, потом на шумящую роем толпу. Мужчина, что ещё десять минут назад так вежливо с ней говорил, сейчас говорил с полицейским, тот записывал что-то в блокнот, кивая и хмуря лицо. Они говорили о ней, она это точно знала. Незнакомец показал её рост, мол, вот ему по плечо, показал длину волос. Полицейский окинул собравшихся взглядом. Эбигейл скрылась за чьей-то спиной, потом за другими широкими спинами, а после и вовсе убежала в соседний двор.

Возле одного из домов – мусорная машина с открытым металлическим ртом.