– Значит, Эбигейл была у вас?

– Да, но потом я не смогла её отыскать.

– О каком городе ты говоришь? Здесь нет живых городов.

– Есть! В двадцати километрах отсюда. Мэйленд.

– Мэйленд? Значит, этот город жив? – Он вдруг вспомнил, что несколько лет назад, когда они над ним пролетали, там не было ни души. Он ещё подумал, – как странно, город как будто бы спит, – а потом им объяснили, что люди в суматохе бежали и так и не вернулись назад. Значит, всё это время им врали?

– Конечно, жив! – сказала она и замолчала, собираясь спросить. – А сколько погибло от тех двух вулканов?

Он смотрел на неё, не зная, как сказать ту страшную правду, в которой он всё это время жил, которую сейчас собирался обрушить и на неё.

– Михаэль, – она взяла его за руку.

– Большая часть земли, – наконец сказал он. – Это был конец света. Почти всего. Мало что уцелело, мало кого удалось спасти.

– Но разве такое возможно только от двух вулканов?

– Их было больше. Почти весь вулканический пояс.

– Господи…

– То, что не уничтожила лава, покрылось вулканическим пеплом. Жизни поблизости нет.

– Но мы, наш город жив, может, и другие живы!

Он смотрел на неё, чуть не плача.

– Значит, всё это время ты была рядом со мной…

– Как и ты.

Она целовала его в солёные щёки, и он пытался поймать её губы своими губами.

– Но я же там был, – отстранил её Михаэль. – Мы облетали округу!

– Наш Мэйленд?

– И там не было жизни!

– Её там и правда скоро не будет.

– Ты о чём?

Он слушал про всё, что случилось за эти несколько лет. Одно лишь не совпадало – эта чёртова дата, его жена всё так же твердила про какой-то 2027 год.

Она рассказала ему обо всём – как их спасали на вертолёте, как поселили в этом чуждом ей городке, а ещё, как всё изменилось две недели назад.

– Какая ещё эпидемия? – переспросил он.

– Женщины умирают, дети теряют рассудок или же пропадают совсем. И наша Эбигейл тоже пропала.

– Мы найдём её, где бы она ни была. В Мэйленде, наверное, не так много больниц. Её могли перевести и в другую.

– Нет, – прервала она мужа, – я о своей Эбигейл. Моя малышка, может быть, умирает…

– Родная, – обхватил он её мокрые щёки, – я не знаю, какого чёрта здесь происходит, но дочь у нас только одна.

– Её мог похитить маньяк, мою малышку мог похитить чёртов старый извращенец!

– О чем ты говоришь?

– Я была в его доме, – говорила она быстрым шёпотом, – и нашла там кое-что…

Аманда залезла в тугой карман джинсов, что были наспех сброшены на пол, достала стеклянный шарик и протянула ему.

– Вот, – сказала она. – У него в доме было несколько детских тел, я видела, но потом мне сказали, что в том доме никто не живёт.

– Несколько детских тел? – Михаэль всматривался в протянутую находку. – Это ведь глаз…

Теперь и Аманда всмотрелась.

– Маньяк с искусственным глазом?

– Это не обычный имплантат, – сказал Михаэль.

– Нет?

– Это идентичный нашему глазу образец. Видишь, это серийный номер детали.

– Серийный номер чего? – прищурилась она.

– Я сейчас тебе всё покажу. – Он повернул настольную лампу и посмотрел в глаз на свет.

– Видишь, там в глубине зрачка…

– Господи, это что? Чип?

– Именно!

– Значит, этот искусственный глаз может видеть?

– Не искусственный глаз, Аманда, а искусственный человек.