* * *

Квартира мистера Одли была такой же, как и все другие квартиры сотрудников института.

Он жил в паре домов от Михаэля и занимался разработкой и тестированием медицинских препаратов.

– Михаэль сказал, что у вас в крови был обнаружен Аномедин? – говорил он, быстро листая какой-то журнал.

– Разработкой этого препарата занимались долгие годы, и я в том числе. Это хороший препарат, он должен был положительно влиять на репродуктивную функцию женщин, препятствовать выкидышам на ранних стадиях, увеличить шансы зачатия, в общем, на этапе разработки мы находили одни лишь плюсы. Я думал, его тут же применят на практике, но ни одного ребёнка в нашем городе на тот момент так и не родилось. Тогда я проник в банк крови. Вы знаете, мы очень следим за здоровьем как мужчин, так и женщин, в наше время, в том положении, в котором мы все оказались, жизнь каждого – это ценнейший дар. Я взял пробы крови более чем из двухсот тридцати трёх пробирок, – это все женщины детородного возраста в нашем городке. Так вот, ни у одной из них в крови этого препарата не было. Для кого они его делали и зачем? Тогда я списался с другим учёным, из другого научного городка, он сказал, что впервые слышит о таком препарате. Я уже было думал, что препарат не прошёл проверку и не был применён вообще, но тут появляетесь вы, и в вашей крови – просто лошадиная доза.

– Вы сказали, этот препарат безопасен…

– Абсолютно, если не превысить дозу. Конечно, любое лекарство может стать ядом. Судя по показателям, которые были обнаружены у вас в крови, здесь только одно из двух: либо доза была увеличена в разы, либо введена повторно, до полного выведения первой дозы из организма.

– Значит, этот препарат вводили нам? – смотрела на мужа Аманда, не понимая уже ничего. – Но когда? Я не помню никаких процедур.

– А вы их и не вспомните. Много лет назад, еще до катастрофы, Хольцман решил серьёзно обезопасить наш город. Что в принципе похвально, но вот в закупках, помимо охранных систем и пуленепробиваемых стёкол, значился боевой усыпляющий газ. Многим ещё тогда это показалось странным, обычно при обороне его не используют, но и на штурм мы вроде как не собирались.

– Они их усыпляли? – понял вдруг Михаэль.

– Думаю, да.

– Но на какое время?

– Медикаментозный сон может длиться месяцами.

– Месяцами… – повторила Аманда.

– Но каким образом?

– А вот этого я не знаю.

– Где находится их главный офис?

– Ближе к выезду из города, – подошёл к окну мистер Одли. – Можно попробовать пробраться туда ночью. Днём рисковать не стоит.

Он опять залез в карман и вытащил оттуда квадратный лист, сложенный в несколько раз.

– Вот, – сказал он, разворачивая какую-то карту.

– Это что? – всматривался в чертёж Михаэль.

– Подробный план их главного здания. Я давно хотел разобраться в том, что здесь происходит, я постоянно думал, что что-то не так, с первого звонка Норы. Сказать по правде, я думал, что они прячут людей где-то у нас, но даже не подозревал…

– Она вам звонила? – удивилась Аманда.

– Да, один раз. Я услышал её звонок и лишь пару слов. Дальше связь оборвалась.

– Или её оборвали, – сказал Михаэль.

– Через пару дней мне сообщили, что жена без вести пропала. Якобы автобус, эвакуировавший людей, снесло селевым потоком.

– Из-за этой дрожи земли было много сходящих селей, – сказал Михаэль.

– Да мало ли от чего можно погибнуть, когда вокруг такой ад, но она мне звонила. Я это всем говорил, только мне никто не поверил.

– Даже я…

– А я говорил, говорил ему, что и вы тоже живы!

– И вы больше ей не звонили? – спросила Аманда.