Николас пошёл к дому.

– И думаешь, они не увидят? – догнал его Михаэль.

– Надеюсь, что наоборот.

Николас приблизился к двери и дёрнул за ручку. Дверь оказалась закрытой, а вот замок был совсем не крепкий, хватило и двух ударов, чтобы выбить засов из стены.

– Готово, – вошёл он, – за мной.

Аманда с мужем вошли следом.

Этот дом ничем не отличался от других таких же домов, а это проникновение в дом – от других подобных проникновений, кроме того, что глава семьи спал беспробудным сном в кресле перед включённым телевизором, а его жена мирно дремала в кровати. Аманда чувствовала себя грабителем, ворвавшимся к беззащитным людям, и хоть с этой семьёй она знакома не была, какая-то вселенская жалость засверлила меж рёбер, поднялась выше и так и застыла в горле нервным комком. С кухни доносился металлический звук брякающих друг о друга приборов – это Николас искал ножи.

– Аманда, – крикнул он, – найди скотч и примотай этот нож к ноге.

Аманда не хотела ничего искать – она знала, если что-то случится, то последнее, что она сделает, это вспомнит про чёртов нож.

Но Николас был непреклонен, да и муж посмотрел на неё так строго, как давно не смотрел. Аманда вздохнула, взяла нож и пошла искать скотч.

Пока она проверяла шкафы и комоды в других спальнях, Михаэль выключил рубильник. Телевизор погас, забрав с собой последние звуки этого спящего дома.

– Идите сюда, я нашёл скотч, – крикнул Николас Одли из глубины дома.

Аманда встала с колен, закрыла комод, обернулась и вскрикнула от страха.

– Что случилось? – услышала она голос мужа.

Напротив неё стоял ребёнок – девочка в зелёной пижаме, лет шести или семи, взгляд её был такой же стеклянный, а в руке твёрдо лежал пистолет, нацеленный на Аманду.

– Положи пистолет, малышка, – тихо сказала она.

Ребёнок как-то странно склонил голову набок, зрачки девочки заморгали, будто там, внутри них, просчитывались команды, палец малышки, лежавший на спусковом крючке, резко согнулся…

Выстрел!

Аманда зажмурилась. Но не почувствовала никакой боли, только запах горелых проводов.

Что-то грузно упало.

Девочка лежала на полу, на её спине, по зелёной пижаме расплывался кровавый след.

– У неё кровь, – пролепетала Аманда. – Ты убил ребёнка!

– Это не кровь, – подошёл Одли и засунул два пальца в рану. – Видишь, – вытащил он изнутри искрящийся провод. – Ах ты ж, сволочь, током бьется! А это – всего-навсего краска, такая прослойка под искусственной кожей, чтобы в случае порезов или небольших ран не вызывать никаких подозрений.

– Мы убили ребёнка, – шептала Аманда, – мы убили её.

– Успокойся, – Михаэль перешагнул через тело андроида и обнял жену, – это даже не человек.

– Не человек, – повторяла Аманда, постепенно возвращая степенность собственных мыслей, – это не человек…

– Значит, они нас выследили? – обернулся он к Нику.

– Да, но это нам даже на руку.

– Это ещё почему?

– Ложный след. Спускайтесь в подвал.

Они сбежали вниз по ступеням. Подвал, как и дом, был обычен во всём: повсюду ненужная утварь и куча пыльных вещей.

– Смотрите, – припал он к окну, – эти кусты прилегают прямо к этому дому, соединяя наш и соседний. Я ещё там заметил, что камеры снимают прямо, то есть не сверху вниз, скорее всего, все они на фонарных столбах.

– А там у соседнего дома длинная фура с двойным прицепом, – заметил Михаэль.

– Именно! Так и доберёмся до больницы перебежками, пока они будут выманивать нас здесь.

Они открыли подвальную дверь, легли на холодную землю и поползли.