– А какие гарантии? У них наверняка возникнут подобные вопросы. Ведь в случае проигрыша ты ничего не теряешь.

– Я теряю гораздо больше, чем они все вместе взятые. Это даже не просто жизнь, мы потеряем всё.

– Ты ведь понимаешь, что это их вряд ли устроит?

– Само собой, я же не полный идиот. Скажи им, что я выиграю эту войну, остановлю выродков. Может быть, всех разом и не уничтожу, но победить смогу. Убеди их, я не знаю как, но это наш единственный шанс.

– Сделаю всё, что в моих силах, – кивнул Лёха.

– Похоже, ты ошибся, – усмехнулся я и снова потянулся к бутылке, которую тот успел перехватить первым. – Мы не прекратили дружить.

– И тем не менее это наша последняя встреча, – улыбнулся в ответ он и разлил коньяк по бокалам. – Выходит, что ошибки нет. Но знаешь, я прожил очень долго, местами даже правильно, но чаще, всё-таки нет.

– А кто знает, как оно— правильно? – подкинул я ему философских размышлений.

– Совесть, Сань, она точно знает, как было нужно, – поднял свой бокал Лёха. – Надеюсь, у тебя всё получится. Ваш вид достоин права на существование во вселенной. И чтобы это доказать, у вас будет пять сотен лет. Правда, я понятия не имею, как ты собираешься победить и уж тем более, как пронесёшь эти знания через века и поколения.

– Я? Нет уж, увольте. Как только всё утрясётся, первым делом отправлюсь в Таганрог.

– Зачем? – даже немного удивился Лёха.

– Мотоцикл свой заберу. Уедем со Светкой в тёплые страны, а со всем этим дерьмом пусть твой сын разбирается.

– Как-то по-мудацки получится, не находишь?

– Не-а, я мир спасу, разве за это не полагается заслуженная пенсия?

– А не рановато ты себя со счетов списываешь?

– В самый раз.

Я всё же решил попробовать, каково это, вот так цедить коньяк. Всю жизнь принимаю алкоголь залпом, и редко когда получается не морщить при этом лицо. Помню, часто удивлялся, видя, как актёры в кино цедят сквозь зубы чистый виски, да ещё и нахваливают изысканный букет. Сколько ни пробовал, каждый раз возникало желание закусить. Друзья утверждали, что я просто покупаю не то, мол, в дорогих сортах всё иначе.

Впервые в жизни я в этом убедился только сейчас, коньяк действительно не вызывал отвращения, даже когда я выпивал его залпом, по привычке. Но сейчас, я вкусил аромат, набрав в рот совсем немного янтарного напитка, медленно проглотил, вдохнул и по обожжённым рецепторам плавно растёкся вкус алкоголя, который, словно по волшебству, заиграл различными оттенками, начиная от ореха и заканчивая карамелью.

А в этот момент судно наполнилось звуками боя, крики, стрельба, глухие удары и топот тяжёлых ботинок.

– Ты бы сказал людям, чтоб не стреляли, – кивнул я затылком в сторону двери. – Нет смысла жизнями рисковать.

– Прости, задумался, – оживился тот, снял трубку со стационарного телефона, вдавил какую-то клавишу, после чего из коридоров, сквозь дверь, донёсся его голос из громкоговорителей. – Прекратить огонь, это приказ. Повторяю, прекратить огонь, проводите гостя в мой кабинет.

Было немного странно слышать его и здесь, и одновременно там, хотя особого диссонанса, конечно, не вызвало. Топот ботинок ещё некоторое время не прекращался, а вот стрельба практически сразу стихла. Однако людям потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить приказ. Ведь в их понимании, на судно проник некто, скорее всего враг, потому как его никто не приглашал. Плюс ко всему, зная норов Гонщика, на агрессию он отвечает довольно эффектно, чем вызывает ещё большее желание давить на крючок.