— Прекрасно. С кузиной Арчи я могу быть совершенно откровенной. Ваше платье, моя дорогая, отвратительно. Уверена, оно стоило уйму денег и сшито у одного из так называемых модных кутюрье, имеющих постоянную клиентуру из знатных английских дам, которые воображают, что хорошо одеты. А кроме того, словно платье недостаточно уродливо, вам соорудили такую ужасную прическу, что от одного взгляда на нее меня пробирает дрожь.

— Я и сама подозревала что-то неладное, — ответила Корнелия, — но, видите ли, я родом из Ирландии, а там не следят за изменениями моды. Лошадям безразлично, во что одеты их хозяева, и, по правде говоря, я впервые сделала прическу, когда уезжала вАнглию.

— Если именно эту прическу, то лучше бы ее вообще не делать, — строго сказала Рене. — Мари, у нас мало времени. К счастью, мы с мадам одинаковой комплекции.

— Но вы гораздо тоньше меня! — воскликнула Корнелия.

— Вряд ли, — ответила Рене. — Просто ваш корсет никуда не годится. Англичанки не имеют ни малейшего представления, как создавать фигуру.

— Oh! Les Anglais! — в очередной раз фыркнула Мари, помогая Корнелии раздеться.

Горничная вынула из шкафа маленький черный корсет, совершенно другой формы, чем был на англичанке. Корсет обернули вокруг талии, и Мари туго затянула шнуровку; он был так хитро скроен, что Корнелия почувствовала себя гораздо удобнее, чем раньше.

Затем Рене достала белье, какого Корнелия никогда не видела и даже не подозревала, что такое бывает, — сорочку и панталончики из легкого шелка, отделанные кружевами и искусно вышитые крошечными розовыми бутончиками. И нижняя юбка была под стать — ее можно было продеть сквозь обручальное кольцо, как делают в известных сказках.

Корнелии хотелось постоять и посмотреть на себя в одно из больших серебряных зеркал, но Мари погнала ее к туалетному столику и начала проворно вынимать шпильки из прически, освобождая от волос накладной каркас и расчесывая локоны, похожие на сосиски. Когда все шпильки были вынуты, волосы Корнелии рассыпались по плечам и спустились почти до самого пола. Рене восхищенно воскликнула:

— У вас прелестные волосы! Грешно делать уродливое сооружение из того, что по природе так прекрасно.

— Прекрасно? Мои волосы нельзя назвать прекрасными, — сказала Корнелия.

— Но это в самом деле так, — возразила Рене. — Необходимо только ухаживать за ними и расчесывать щеткой. Вы когда-нибудь расчесываете волосы щеткой?

— Очень редко, — призналась Корнелия, — у меня почему-то никогда не хватает времени.

— Каждое утро и каждый вечер нужно проводить по волосам сто раз. Это минимум. Правда, Мари?

Мари пробормотала что-то не совсем лестное об англичанах и взялась за щетку.

Корнелию убаюкивало каждое движение Мари, которая мягко, но решительно проводила щеткой по волосам, разделив их на длинные пряди, и от этого к ним возвращался блеск и мягкость. Наконец, хотя результат, по-видимому, ее не удовлетворил, потому что она продолжала недовольно ворчать, Мари начала укладывать волосы, следуя наставлениям своей госпожи.

— У вас голова изумительной формы, — сказала Рене. — Зачем же прятать ее под той чудовищной башней, которая была у вас, когда вы сюда пришли? Ваша королева Александра поступает умно — не прячет то, что красиво от природы. Учитесь у нее.

Можно было залюбоваться работой Мари, как любуются работой мастера, когда она зачесывала назад волосы, а затем заплетала их длинными симметричными прядями, которые затем уложила короной, подчеркнув естественную волнистость волос. Корнелия ни за что бы не придумала такую прическу для себя, но когда была подколота последняя прядь, то прическа выглядела такой естественной, словно волосы стремились лечь именно так и никак иначе.