И всё. шведы сдулись. Все гусары, уланы, чуть позже и казаки, устремились в погоню за своей добычей, растекаясь по всей территории, ранее обороняемой шведами. Отряды легкой кавалерии проникали в тылы врага, используя складки местности и значительные разрывы между шведскими подразделениями. А там уже воевали, кто как хотел, кто на что горазд. И казаки в этом могли дать фору многим. Вот только этот Дениска Давыдов…

— Генерал-лейтенанта Матвея Ивановича Платова требуют к себе его сиятельство фельдмаршал Суворов, — прокричали метрах в ста от того места, где заливал свое горе проигрыша атаман Матвей Платов.

— Етить-колотить! — возмутился атаман, — И как же я сейчас? Выпимши-то?

Казак посмотрел на прозрачную, как слеза младенца, водочку, прозванную в народе «Спиранкой», вздохнул, оперся на колени, поднялся и неспеша побрёл к вестовому. Часа через два верховой езды, казалось, что вся хмель из-за тумана выветрилась, но, стоило Платову только зайти в натопленную палатку главнокомандующего, как тут же развезло.

— Матвей Иванович! Что ты опять-то пьёшь? Вот, не был бы ты таким героическим, так уже давно поставил бы перед Казачьим Кругом вопрос, — с улыбкой отчитывал Суворов казачьего атамана.

— А разве же нынче многое зависит от Казачьего Круга? — будто ребёнок, который только что напакостил, интересовался Платов.

— Так что, по-твоему, могу и волей своей приказать тебя высечь? Не обидишься? — смеялся Суворов.

— Да, как такое можно, ваш сиятельство⁈ — возмутился Атаман.

— Вот, как выходит, Матвей Иванович, вызвал тебя для того, чтобы хвалить и награждать, а ты… эх… — Суворов махнул рукой.

Слухи об атамане Платове и его успехах в военном деле, были всем известны и они уступали только лишь сплетням о то, как много Платов пьёт. А, всего-то нужно было атаману пару раз посетить офицерские собрания и, как там водится, выпить. В том жесточайшем сражении было распито немалое количество штофов водки, а в итоге на ногах держался лишь один боец — конечно же, атаман Платов.

Согласно логике поведения в мужском коллективе, все бойцы, сражённые в том бою, стали восхвалять победителя. Они наперегонки, чтобы скрыть свои неудачи, говорили, что атаман вовсе невероятный и может пить и не пьянеть. Уж если бы Платов был нормальным, то тогда, конечно, каждый бравый офицер имел возможность с ним пить наравне. А так с Платовым пить нельзя!

— Вот, читай! — сказал Александр Васильевич и протянул бумагу Платову.

Матвей Иванович бегло прочитал реляцию, накрутил на указательный палец нечёсаные волосы, а потом, несколько замешкавшись, сказал:

— Премного благодарен, ваша светлость.

В реляции кратко, между тем, как умел писать Суворов, красочно, описывался бой, где главную роль и все лавры доставались именно Платову. Ну и чуть самому фельдмаршалу, ибо все под его чутким и мудрым командованием.

— Ваша светлость, я, конечно же, не против, ну, разве так оно и было? Более трех тысяч шведов посечь? — немного возмутился Матвей Иванович.

— Ты прав, надо было написать десять тысяч. Чего их, супостатов, жалеть-то! — сказал Суворов, и мужчины в голос, громко до неприличия, рассмеялись.

— Ну, будет нам, — меняя выражение лица на серьёзное, произнес Суворов. — Задача есть у твоих казаков. Выполнишь?

— Так точно, как есть, всё выполню, что ни прикажете, ваше высокопревосходительство! — гаркнул Платов, резко встал и покачнулся, чуть не падая.

Хмель всё же оставался при казаке, не желая покидать столь уютное и привычное место.

— А я и не сомневался, Матвей Иванович, что ты всё выполнишь, что ни скажу. Даже то сложное, что нынче перед тобой стоит, — сказал Суворов и начал излагать суть задания для казаков.