— Сер, сер! — пытался докричаться капитан корабля Виктори до адмирала.

— А? Что? Мы бьемся? — спросил Нельсон замогильным голосом.

— Слава Богу, вы живы, сер! Да, мы увязли в русском построении и они стягивают корабли. На трех линейных кораблях уже идет абордажный бой и боюсь сер… — капитан не закончил, Нельсон перебил его.

— Что шведы? — спросил раненный адмирал.

— Выжидают, — виновато, будто он сам и был трусливым шведом, отвечал капитан.

— Трусы! Закрыться нами хотят? У Англии я бы сражался до конца. Здесь же… У нас есть приказ, мы не может самостоятельно биться с русскими. Приказываю выйти из боя всем, кто может, — сказал Нельсон и потерял сознание.

И все же судьба злая тетка. Ранение английского адмирала пришлось аккурат в правый глаз. И это не было так, как в иной реальности, когда глаз флотоводца и не казался раненым. Сейчас от глаза почти ничего и не осталось. Так что повязку носить Горацио придется не для того, чтобы выпрашивать пенсию по инвалидности, как в иной реальности. Теперь он, действительно, одноглазый.

Шведы же смотрели на происходящее и недоумевали. Образ английского флота, как сильнейшего, и отношение к русским, как детям, решившим тягаться в море со взрослыми мужчинами, не давали возможности критического анализа происходящего. Все сетовали лишь на русское новое оружие и на то, что Россия успела оснастить свои ведущие корабли новыми пушками-картечницами. Ну, право слово, не русский же офицер с моряком не проиграли сражение? Нет, это лишь трусливое оружие помогло русским потрепать шведский флот и выступить на равных с англичанами, никак иначе.

— Англичане уходят! — кричали разъяренные шведы. — Трусы!

— Предатели трусливые! — разрывали свои глотки английские матросы и офицеры, показывая неприличные жесты в сторону союзников.

* * *

— Ваше высокопревосходительство, как вы? — спрашивал капитан «Трех святителей» у адмирала русского флота.

— Вы в своем уме? Что он вам ответит с такой травмой? — взъярился на офицера флотский медик.

— Дожажить мне! — прошипел адмирал, терпя боль в щеке.

Офицер понял невнятно сказанный приказ и стал докладывать. Русский флот потерял в бою с англичанами два линкора и еще пять галер. Немалое количество кораблей были так или иначе, но потрепаны, а людские потери выглядели куда как удручающе, чем число количества пораженных вымпелов. Однако, размен оказывался в пользу русского флота.

Нет, не победил Ушаков. Но он точно не проиграл. Как некогда в иной истории не проиграл Суворов, когда отступал в Швейцарии. И тогда действия русских солдат были расценены, как героические и профессиональные. И этот морской бой еще предстоит разбирать во всех сильных флотах Европы, прежде всего, Англии.

Шведы развернулись. Все же глупо было пробовать высаживать десант, когда не разбит окончательно флот неприятеля. Мало того, когда собственный флот на треть перестал существовать. Да и десантируемых солдат стало куда как меньше. И сейчас шведским армейским офицерам предстоит нелегкое занятие — они будут проклинать флотских за то, что те нарушили перемирие, потому что русские пойдут вперед, а сдерживать их, увеличившуюся до семидесяти тысяч, армию нечем. Или тут нужно кого-то другого проклинать? Может рыба гниет с головы?

Глава 17

Глава 17

Поселение Сикайоки

30 апреля 1799 года (Интерлюдия)

Атаман Матвей Платов гнал своих казаков вперёд.