Фрегаты короля Адольфа Густава горят, и их команды никак не могут потушить пламя. Пострадали и шведские галеры, но в эту сторону Ушаков даже не хотел смотреть. Он не любил наблюдать, как умирают люди. Как тонут корабли вражеские — да, это красиво, но горящие люди — отвратительно. А десант шведов, большей частью собранный на шхерном флоте, горел, люди горели.

Все говорило за то, что король, находящийся сейчас на флагмане шведского флота, линейном корабле Густав ден Стор, отвернет назад. Было уже всем понятно, что в противостоянии с русскими шведам именно сейчас не выиграть. А вот потерять большую часть морского десанта — запросто. Кем тогда воевать? Это Россия может выставить и сотню тысяч солдат и офицеров, шведы на такое военное роскошество не способны.

Ранее можно было бы уповать на то, что русские, дескать, воевать на море не умеют. И сколько же нужно раз разбить неприятеля, чтобы доказать всем и каждому ублюдочность такого суждения? Между тем, понятно, что русские экипажи подготовлены. По крайней мере, в тех небольших русских эскадрах, что еще недавно врезались в шведские порядки, там матросы и канониры, как и офицеры, знали свое дело.

Ушаков осознавал слабое место своего флота. В тех кораблях, что еще не участвовали в сражении не лучшие команды. Но об этом не мог знать неприятель.

— Ну и когда они отвернут? — спросил капитан «Трех святителей».

— Похоже, что уже и никогда. Или не сегодня, — сказал Ушаков.

Шведы не собирались уходить. Они ждали. И русский адмирал понимал, чего, или кого, именно. Шведский командующий, если не считать истеричного короля, главный флотоводец, любимец Густава Адольфа, Соломон Мауриц фон Раджалин не мог не понимать, что ему не дадут высадиться близ Свеаборга. Уже потрепали флот, нужно идти и зализывать раны. Но, приказана на отступление не было.

А как было бы хорошо, если бы шведы отвернули! Уже должна идти в Балтийское море усиленная эскадра русского Средиземноморского флота, которую поддерживал французский флот. Именно им и нужно было не только деблокировать Датские проливы, но и закрыть эту горловину для англичан и шведов. Выждать бы время и весьма основательно усилиться.

«Дожились, Черноморский флот идет на выручку Балтийскому, а не наоборот!» — подумал адмирал Ушаков и улыбнулся.

* * *

Густав Адольф IV негодовал и требовал решительных действий от флотского командования. При этом король, как уже было обычным делом, вел себя неадекватно и своей эксцентричностью, на грани сумасшествия, пугал окружение.

— Почему вы не атакуете? Немедля атакуйте противника! -естественно для нормального человека размахивая в стороны руками, кричал шведский король.

— Ваше Величество, у нас другого флота нету, кроме как этот, — отвечал вице-адмирал барон фон фон Раджалин.

— Пф, как будто у русских флотов много, — не принимал доводы командующего флотом шведский монарх

Вице-адмирал промолчал. А что говорить? Перед самым сражением пришли сведения, которые были озвучены при непосредственном присутствии короля. Англичане сообщали, что часть русского Средиземноморского флота не только прорвалась через Гибралтар, но уже стала на ремонт и дооснащение во французском в Бресте и республиканском Дублине. Тридцать семь вымпелов вел контр-адмирал Голенкин, и там было было аж двадцать три линейных корабля, да еще с таким пушечным вооружением, которое не имеет и шведский флот. Мало того, что и пушек было больше, так Луганский завод исправно работал и выдавал немало орудий, которые постепенно заменяли старые пушки.

Только лишь флагман шведов располагал семьюдесятью четырьмя пушками, остальные шведские корабли имели только по шестьдесят два орудия.