— Бах-бабах-бах! — семьдесят четыре орудия по бокам и ещё по две корронады на носу и карме синхронно разрядились.

В этот раз по флагману русского флота успели ударить только несколько пушек, и они не нанесли существенного ущерба. О одно ядро пролетело на вылет, прошив все же корпус корабля в месте, не защищенном медью. Два других ядра попали в защиту, изрядно погнули обшивку, сломали деревянные доски под ней. Ушаков же продолжал стоять на капитанском мостике и только бросил взгляд на оставляемые уже позади корабли противника. Страшное это дело — корронада. На одном шведском фрегате, казалось, не осталось ни одного уцелевшего: ни раненного, не убитого матроса или офицера. Фёдор Фёдорович перекрестился.

До следующего скопления кораблей оставалось слишком мало времени, чтобы русские канониры успели качественно перезарядиться. Понимая это, капитан корабля повёл своё судно чуть в сторону, делая словно крюк, ловя боковой ветер. Зайдя по дуге на новую цель, русский флагман вновь ударил со всех своих орудий, предварительно били две карронады, установленные на носу корабля. Если бы не они, возможно, что русский линейный корабль и не вышел бы из этого боя победителем. А он победил.

Ещё два захода сделал Ушаков, прежде, чем дал команду на отход на свои позиции. Русские могли радоваться, как успехами, так и сожалеть о первых потерях. Из подобных сводных групп, как та, в которой участвовал непосредственно сам адмирал, четыре вышли победителями, но две застряли уже в толчее шведских войск. Схватка не на жизнь, а насмерть шла уже на палубах русских кораблей. Никто не сдавался, продавая свои жизни по-дороже. Но как бы матросы и офицеры Балтийского флота героически не сражались, численное преимущество было несомненно у врага.

— Вашего высокопревосходительство, с головного корабля ракетных галер делают запрос, что видят цель и могут по ней ударить, — сообщил капитан флагмана.

— Сигнализируйте им, что они вольны поступать так, как считают нужным. Что это за зверь эти ракеты, мне так до конца и непонятно, — сказал Фёдор Фёдорович.

Уже обходя по дуге скопления шведских кораблей, которые начинали разгон на оставшиеся русские корабли, Ушаков увидел, как вновь взлетают ракеты в сторону левого фланга шведских войск. В одном залпе было не менее трёх сотен ракет. Это были и более габаритные ракеты и малые, в том числе и с горючей смесью. Шведы нарвались своим плотным строем на заградительный огонь.

Пусть процент попадания конкретно по корпусам кораблей у ракет был низкий, да и мощность такого оружия заставляла желать лучшего, ущерб, шведам был нанесен. С долей погрешности его можно определить, процентов в десять-одиннадцать, но часто пролетающие ракеты рвали паруса, прошивая их, или взрываясь. При взрывах от ракеты расходились горящие деревянные емкости с горючей смесью. Они поджигали корабль, заставляя команды больше думать о живучести своего судна, чем об атаке.

* * *

Адмирал Горацио Нельсон смотрел за тем, как разворачивается морское сражение между русским и шведским флотами. Бледный, как сама смерть, от обострения морской болезни, Нельсон не терял боевого настроя. Вместе с тем, у него был не двусмысленный приказ: не встревать в бой, если шведы, как это и предполагалось всеми аналитиками, будут уничтожать русских. Или помочь им, если русские, каким-то чудом начнут теснить шведский флот. Вот и предстояло понять, когда встревать в сражение, или же шведы могут переломить его ход.

Пока, из того, что видел англичанин, русские воюют более успешно. А еще они, как богачи воюют. Столько ракет пустить! А чего добились? Впрочем, при таком количестве ракет, какие-то неприятельские корабли можно даже сжечь, или нанести им урон.