Это позволило русскому адмиралу влететь, словно вихрь во шведское построение и там показать, как можно смело и эффективно вести морское сражение. Было и то, что адмирал, как сказали бы русские: «намотал себе на ус». Две карронады, стоящие на носу корабля и чуть развернутые по сторонам, помогали русским еще до непосредственного сближения бортами, нанести урон своему противнику картечью. Это дезорганизовывало шведов и они просто могли чуть запоздать со своим залпом, или же дать его чуть меньшим количеством пушек.

Адмирал пока еще не понял, как относится к русским брандерам, которые подошли, чадя дымом из трубы и нанесли существенный урон шведам. Этот факт нужно будет после детально восстановить на бумаге и передать в адмиралтейство. Десять подобных корабликов могли бы создать условие для быстрой победы Ушакова. Но у русских подобных корабликов три, один стоит рядом с английским флотом и его не догнать.

— Командующий, русские украли у нас вашу тактику, — заметил капитан флагмана британского флота в Балтийском море, 104-х пушечного линейного корабля «Виктори».

— Разве это им могло бы помочь? — усмехнулся Нельсон. — Тут английский флот, и он лучший.

На самом деле, Горацио несколько сомневался в том, что это его тактика. Элементарно же использовать преимущество в пушках и в подготовке экипажей, чтобы устраивать сражение на коротких дистанциях и рассекая линии. В таком варианте развития сражения враг не может быстро развернуться и уйти. Нет возможности и быстрого реагирования кораблям на опасность. Ведь парусник быстро не развернуть.

Тоже самое делал и Ушаков. Насколько же русские могли быть мастерами морских сражений, Нельсону сложно судить. Они закидывали шведов ракетами издалека, использовали брандеры, а после очень быстро провели эффективные атаки и дугой ушли к своим линиям. Однако, по крайней мере, русский флагман, кстати построенный по тому же проекту, что и «Виктори», линейный корабль «Три святителя», обладает хорошим экипажем.

— Ваше решение, господин адмирал, — нетерпеливым тоном спросил капитан.

Нельсон не отвечал. Горацио смотрел в трубу и наблюдал, как русские корабли вновь встали в линию после того, как наиболее мощные линейные корабли Ушакова совершили что-то похожее на рейд. Русские разрезали шведский флот, вступая в поединки. И… русский адмирал не проиграл. Нельсон ранее считал, что выучка русских матросов ужасная. Видимо, не такая она и плохая. Шведам же подобное провернуть не удастся. Да и пострадали они изрядно.

— А неплохой размен… — сказал капитан английского корабля, — Перестав бомбардировать адмирала запросами о дальнейших действиях.

Получалось, что русские, потеряв три корабля, уже забрали у шведов шестнадцать. Это ракетами, брандерами… При том, что потрёпанных кораблей, но могущих продолжать бой, у шведов было еще больше. Русские явно выигрывали.

— Опять ракеты! Сколько же их у русских? — с досадой в голосе сказал адмирал.

— Как только русские опять пойдут на сближение, мы вступаем в бой! — принял решение Горацио Нельсон, который, не смотря на свое самочувствие, начинал ощущать азарт. — Нужно показать всем: и русским выскочкам и шведам, как воюют настоящий флот.

* * *

Федор Федорович Ушаков смотрел на творение рук своих. Может, конечно и не рук, а головного мозга, но разве это важно? Важнее иное — натянуть нервы и ждать. Теперь адмирал хотел только ждать. Он с минимальными потерями лишил шведов не менее двадцати процентов флота, причем уже пять линейных кораблей врага или затонули, или дрейфуют без возможности хоть как-то влиять на ход сражения.