— Митька, жилет надевай! — скомандовал Серов.

— Так точно, ваш бродь, — ответил единственный подчинённый лейтенанта Серова.

— И закидывай уголь сколько есть. Минута, и прыгаем. — кричал лейтенант.

Жилеты из пробкового дерева начали вводить только лишь на Нижегородском пароходостроительном заводе. Оказалось, что вещь очень даже практичная, необыкновенно нужная на флоте. Дорого, правда, очень выходит. Пробковое дерево не такое уж дешёвое в России, а с прекращением торговли с Англией и вовсе стало на вес золота. Может, где-то и не так, но в Нижнем Новгороде ценят своих испытателей, потому и были им выданы жилеты, чтобы точно смогли спастись. Кроме жилетов и Дмитрий Миронович Бойко, он же Митяй, и Аркадий Серов были облачены в специальную одежду, выполненную из шерсти морских бобров. В ней даже в очень холодной воде некоторое время вполне себе комфортно. Так что шансы для Серова и его команды в лице Митяя есть, выжить должны.

— Товьсь! — через минуту скомандовал лейтенант. — Прыгай!

Адмирал Фёдор Фёдорович Ушаков заметил, как почти синхронно с двух маленьких пароходиков спрыгнули четыре фигурки, а сами суда, казалось, ещё ускорившись, устремились на врага.

Между тем, даже сейчас, примерно за версту до шведских кораблей направленный пароходик обязательно в кого-нибудь врежется.

Приостановившийся русский флот наблюдал, как начинают маневрировать шведские корабли, увидев приближающиеся брандеры. Уже открыли огонь шведские пушки, уже три брандера были подтоплены, но пароходики всё ещё шли и шли вперёд. Вот одна галера срочно начала давать в сторону и врезалась в соседку, фрегат начал отворачивать, чтобы на него не попал пароход, всё это создавало сумбур на грани локальных панических настроений.

— Ба-бах!

Несмотря на то, что звуков от взрывов было сразу несколько, то, как взорвался брандер, явно выделялось на общем фоне. Брандер был таким образом нагружен порохом и горючими смесями, что они разлетались на пятьдесят-сто метров в округе, и те корабли, в которые попадала эта смесь, начинали загораться. Потушить можно было, но лишь песком.

— Полные паруса вперёд! — Сухо, казалось, безэмоционально, вместе с тем жёстко и решительно командовал Ушаков.

На флагмане русского флота быстро появилась система флажков, которая сообщала «Делай как я». Четыре небольших эскадры, в центре которых находились наиболее боеспособные, вооружённые, выученные корабли с командами, двинулись навстречу врагу. Ветер не благоволил сегодня ни русским, ни шведам, он будто бил в бок, чуть отгоняя и не позволяя русским и шведам встать с подветренной стороны…

Шведский фрегат замер замешкавшийся, получил удар бок и практически раскололся надвое, рядом стоящие минимум пять кораблей получили огненные подарки в виде горящих бочек, внутри которых была горючая смесь.

Флагман русского флота оказался впереди иных групп кораблей, которые устремились вперёд. Ушаков хотел бить противника в излюбленной манере: врезаться в строй, после с двух бортов расстреливать корабли. Шведы явно растерялись, ничем иным тот факт, что почти ни одно ядро не было пущено в сторону флагмана русского корабля, Ушаков не мог объяснить. Первоначально планировалось лишь чуть напугать шведов, чтобы они сконцентрировали удар на брандерах. А теперь задача чуточку, но облегчается. Бить подранков — это даже не бой, это избиение. Было бы этих подранков ещё больше, а не всего лишь десятая часть от вражеского флота, было бы ещё легче.

— Бах, бабах, бах-бах-бах.

Семьдесят четыре орудия по бокам и ещё по две карронады на носу и карме синхронно разрядились.

В этот раз по флагману русского флота успели ударить только несколько пушек, и они не нанесли существенного ущерба.