Задачи у растекающейся, словно при паводке, русской лёгкой кавалерии заключались в том, чтобы появляться везде, проникая через линию шведской обороны. Если бы шведы имели достаточное количество войск, чтобы закрыть полностью фронт… Но они могут только организовывать небольшие укрепрайоны. Ну, как шведам воевать, если у них двадцать две тысячи солдат и офицеров противостоят шестидесяти пяти тысячам русской армии. Да и инициатива полностью сейчас у русских и непонятно для неприятеля, куда именно ударят суворовские батальоны.

Серьёзным подспорьем для русского командования стало то, что шведское командование всё же озаботилось накоплением своих войск на юге Скандинавского полуострова. Французы были готовы к высадке в Норвегии, а франко-русский флот замыкал выход из датских проливов для английских кораблей. Так что высадка Наполеона была реальностью и реагировать на это было нужно.

И всё же эту войну выигрывал русский флот. Серьезно опасаясь возможности подхода русских кораблей к Стокгольму, шведы стали прижиматься к своим берегам, лишь только небольшими силами пытаясь в свободном поиске противостоять русским флотоводцам. Вот только русские корабли не ходили в одиночку.

— Ах вы ж Боже душу мать! Вы что же, лентяи, творите! — ругался на своих подчинённых Атаман Матвей Иванович Платов. — Как гусарчиков вперёд пропустили? То ж позор какой!

— Так, то ж не всех! То только роту Дениски Давыдова! — оправдывался один из есаулов.

— Эх вы… Опозорили меня! Я же Ермолаеву двести рублей проиграл! — бросил в сердцах Платов и сел на заботливо подставленный ему ящик.

Казаки молчали. А что ещё сказать, коли не поспели за маленьким гусарчиком. Молодой, совсем ещё юнец, Денис Давыдов показывал чудеса храбрости и лихости, при этом не забывая перед делом подумать. Платову было очень интересно посмотреть на этого молодого гусара, помочь которому, просил сам Сперанский.

Здесь бы спросить атаману, откуда канцлер Российской империи вовсе может знать о Давыдове. Да, уж слишком много странностей было у Михаила Михайловича Сперанского. Лучше ему вопросов не задавать, с ним приятно дружить.

А еще с ним приятно иметь дело в коммерции. Торговля земель Всевеликого Войска Донского со Сперанским и его предприятиями положила уже не одну тысячу рублей в карман к Платову. А скорое открытие железной дороги между Доном и Волгой сулит вообще баснословные прибыли. Но Платов уважал Михаила Михайловича еще за то, что на заводах Сперанского делают лучшую водку в России. И это было, едва ли не главным фактором уважительного отношения со стороны Платова.

— Эх ты, Святов, а ведь я поставил на тебя, на то, что именно ты разобьёшь тот заслон перед городишкой Або. Дал тебе в сотню аж две тачанки. Ан-нет, Давыдов разбил шведов. Двести рублёв отдавать ныне, — не унимался Платов, то и дело пригубляя из кувшина водочку «Сперанку».

Есаул Пётр Святов хотел было сказать, что с атамана не убудет даже две тысячи рублей отдать. Уже ходили досужие разговоры, что этот атаман — самый богатый из всех атаманов, что были до того на Дону. Ну, если не считать, конечно, фаворитов Екатерины, которые и на Дону бывали крайне редко, но могли числиться казачьими атаманами.

Однако, не горечь по утрате двухсот рублей, терзала Платова более всего. Он переживал, что слишком громко кричал о том, что его казаки самые быстрые и могут разбить любого. Чего не скажешь во хмели! Но за слово нужно отвечать. А тут проиграл.

Нельзя сказать, что шведы, сложив лапки, только бежали либо сдавались.