— Прикажите, чтобы меня одели, я отправляюсь на ужин с семьей. Будем играть спектакль? Так ведь, канцлер граф Сперанский, «спаситель» государя. Но знайте, что мне нужны доказательства! Если все так, что Пален не верен мне, как и многие други, то положиться не на кого. От вас ложь я не стерплю! — сказал Павел, закрылся ширмой и присел на ночной горшок.

Эх, нравы! Я уже вспоминал устройство канализации и вотерклазета. Срочно нужно сделать такой императору. Через подобные мелочи, облегчающие и улучшающие жизнь, можно многого добиться от монарха.

Глава 4

Глава 4

Петербург. Зимний дворец 1 марта 20.10 (Интерлюдия)

Улыбки и открытые, казалось, что ни капли не смущенные взгляды. Перестук ударов серебряных десертных ложечек о блюдца и еле слышный хруст разламывающегося безе в чудесном пирожном «Александра Павловна». Семья «любящих» друг друга людей поздно пила чай.

— Я рада, мой муж, что вам стало лучше и даже не понадобилась помощь «нежности», — съязвила Мария Федоровна.

— О, мадам, нежность в этом доме нынче не живет, — отшутился Павел Петрович. — Но если нужно, то я найду где взять чуточку нежности и любви, если во дворце всего этого не сыщешь.

Константин с осуждением посмотрел на отца, но, поняв сколь ненужную эмоцию только что проявил, сразу же отвернулся и сделал вид, что сильно увлечен поеданием пирожного. Константин осудил намеки отца, что он найдет себе любовницу. Поборник семейной верности, второй сын императора, не замечал «бревна» в своем глазу, не считал свой брак каким-то ненормальным. Константин вновь был без своей супруги, которой «нездоровится». Ну так откуда здоровье, если женщину оттягали за волосы лишь за попытку поговорить?

«Нежностью» императрица иногда называла Анну Лопухину, которая вся была такая возвышенная, ласковая. Особенно это ощущалось на контрасте с Марией Федоровной, высокой, с грубой фигурой. Императрица это понимала, оттого еще больше злилась и на себя и на мужа, вовсе на судьбу.

— Папа, я беспокоюсь о вашем здоровье. Может стоит все же лечь раньше поспать? — со слащавой улыбкой на лице, спросил Александр.

«Какую лживую тварь я воспитал… Нет не я — это все она. Мать мстит мне из Преисподней» — подумал император, при этом он старался не менее приветливо, чем его сын, улыбаться.

У Александра Павловича явно получалось лучше.

— Признаться, сын мой, мне весьма по душе ваша забота обо мне. Конечно же уже скоро я пойду к себе в спальню. Такой приятный глазу снег на улице идет, под него самый лучший сон, — сказал Павел Петрович, а после обратил свое внимание на невестку. — Лизонька, а как вы поживаете?

— Спасибо, ваше величество, все в порядке, я рада быть частью вашей семьи, — прозвенел звонкий голосок Елизаветы Алексеевны

— На вас, душенька, лишь и уповаю. Это Александр с виду таков… э…э, а так он исполнительный и любит свою семью и в Бога верует, заповеди чтит, — Павел пристально посмотрел на своего пока еще наследника. — Любишь? Веруешь? Чтишь заповеди, не лжешь перед алтарем и отцом?

— Конечно, папа, я никогда вам не лгал. У вас есть сомнения? — невозмутимо говорил Александр.

— Нет, что, вы, сын мой! — сказал Павел, встал со стола, подошел к сыну и неожиданно для всех поцеловал его в губы.

После император проделал такие же действия с Константином, потом с Марией Федоровной, с той лишь разницей, что супругу он поцеловал в лоб.