А еще они кричали так, что даже наглухо законопаченные окна пропускали звуки. Они ругали, сверх неприличного оскорбляли императора. И это было страшно. Анна понимала, что вот эти люди, лишенные человеческого, достойного дворян, вида, готовы убить государя. Для того они и идут к Зимнему дворцу, который находится всего-то в шаге от ее дома.

— Не сметь стоять у окна! Это вы понабрались повадок у своего любовника? — выкрикнул, вдруг, Павел Гаврилович.

Анна вздрогнула, она не слышала, как в спальню вошел муж, увлеклась обзором происходящего на набережной Малой Невы.

— Пашенька… — попробовала обратиться к мужу Анна.

— Не сметь! Это такая шутка Дьявола, что я ношу одно имя с ним? Когда стонешь в постели, то кого ты называешь Павлом? — кричал Гагарин.

Он был пьян. Долго держался, сковывал себя, давил эмоции, но вулкан, если все процессы внутри недр ведут к тому, рано или поздно, но всегда вырвется наружу. Павел Гаврилович считал себя трусом, он не хотел отдавать свою жену другому мужчине, пусть и не любил Анну. Этот брак — сплошной фарс, как считал Гагарин. И теперь этот фарс закончится.

Он общался с одним знакомым офицером Семеновского полка и теперь Павел Гаврилович знал, что происходит. Он сам хотел быть рядом с теми смельчаками, которые, пусть и пьяные, но идут убивать, или увещевать, императора. Они герои, а ему как бы не пришлось расплачиваться за то, что по своей или по чужой воле стал мужем фаворитки гонимого императора.

— Уйди от окна, или я… — Гагарин чуть было не сказал, что ударит Анну, но, нет, он может кричать, даже оскорбить, но бить женщину не станет, даже когда так тяжело на душе.

— Я уйду, Павел Гаврилович, — вытерев слезы платком, сказала Анна.

Гагарин, не сводя глаз со своей жены, стал раздеваться. Анна с ужасом смотрела на это и не знала, как поступить. Она возлегала с мужем с желанием, но сейчас, считала, будто, как и те пьяные офицеры, что галдят за окном, предает императора. В тот момент, когда Павла идут убивать другой Павел хочет взять ее…

Сняв портки, оставшись голым по пояс, но снизу, Гагарин достал нож и решительно подошел к жене.

— Ой, не надо! — испуганно прокричала Анна.

Но Павел Гаврилович не убивать ее шел, он решил разрезать одежду на жене, чтобы быстрее… быстрее… Оскрорбленный муж резал светлобежевое платье, разрывая руками на лоскуты богатое одеяние. Глубоко дышала, старалась не дергаться Анна, она все еще не понимала, как относится в происходящему. Насилие? Но такого понятия в отношении супругов просто нет. И вот она уже обнаженная, стоит перед ним, перед зверем.

Гагарин взял за волосы жену и отвернул ее к окну, женщина облокотилась…

— Ай! — вздрогнула Анна от толчка, головой чуть не разбив стекло окна.

Толчки повторялись, женщина прикусывала губу, постанывала, ей нравилось, даже больше, чем обычно. Но слезы все равно текли по щекам «Нежности», Аннушки. Мокрыми от влаги, туманными от недопонимания ситуации и своих эмоций, глазами, Анна смотрела, как толпа офицеров, перестав куражиться под окнами десятого дома на Дворцовой площади, устремилась к Зимнему дворцу.

* * *

Петербург. Английская набережная марта 23.30 (Интерлюдия)

— Быстрее же! Группа Тазылина может нас опередить. К Павлу в спальню должны зайти мы! — кричал Беннегсен, подгоняя своих подельников.

Именно этот решительный генерал взял командование главной группой заговорщиков. Были среди них и более знатные и в чинах и в статусе люди, но Леонтий Леонтьевич оказался наиболее собранным.

Группа должна была быть уже возле дворца, но… Такого в книгах не напишут, современники не вспомнят, стыдливо промолчав, но подобные случаи бывали часто во время судьбоносных событий.