Так что Константин, недовольный политикой отца, как и тем, что Павел вникает в его жизнь, осуждает отношения с женой, а это, по мнению Константина, личное дело. Кроме того, он уже в возрасте, но в военных кругах все еще никто. И это не все… Мадам Шевалье, побывавшая в постели и Павла и Александра, ну и Константина, более остальных благоволила именно Павлу, ну и Кутайсову. Подобное сильно било по самолюбию Константина Павловича.

Второй сын императора не хотел править, он хотел заниматься военным делом, жить скорее частной жизнью, так что захоти Пален сделать ставку на Константина, проигрался бы.

Мария Федоровна… Вот с ней пришлось сложно. Она вроде бы и начитанная дама, но глупа, не дать, ни взять. Тут мало было упирать на месть Павлу за супружеское предательство. Палену пришлось намекнуть на то, что императрице маячит перспективой монастырь. А еще, что она может куда как больше иметь политического влияния на дела Российской империи. Слава узурпаторши-немки, Екатерины Алексеевны, прозванной при жизни Великой, не давала покоя Марии Федоровне. Но Екатерина Великая, а Мария… рожала детей.

Если знают все эти члены императорской фамилии о своем участии, как и о том, что Александр в курсе заговора, значит так просто убрать Палена не получится, это теряет смысл. Сразу же будет понятно, что Александр замарал руки в убийстве.

— Я не готов! — вдруг выкрикнул Александр, встал с кресла и начал расхаживать по комнате, чем сильно напоминал своего отца.

— Разве к венчанию на царство можно быть готовым? — не вставая со своего кресла, сказал Пален. — Не будьте ребенком! Вам упадет корона, не медлите ее подхватить!

— Я не верю в то, что меня и Константина папа отправит куда-нибудь в Сибирь. Он же сам подписал закон о престолонаследии. Давеча стребовал повторить присягу. Он догадывается о… — слово «заговор» Александр намерено не использовал.

— А вы проверьте, ваше высочество! Или не слышали, как отзывался о принце Вюртембергском ваш батюшка. А мне говорил и того больше, — с ухмылкой сказал Пален. — Этого юнца он пророчит в наследники, государю вы не угодны тот, кто выражает чаяния дворянства к возвращению к порядкам великой бабки вашей.

Здесь и сейчас главный заговорщик проверял, насколько он сможет управлять будущим императором. Вот он, Александр, ходит, а будущий канцлер в присутствии сидит, прямо не Пален, а Потемкин, многое позволявший в присутствии Екатерины Алексеевны в лучшие для Светлейшего времена.

Вдруг, Александр Павлович остановился, уставился в окно и, не поворачиваясь к Палену, спросил:

— Петр Алексеевич, а каково вам предавать?

Пален задумался, но не нашел внутри себя глубоких душевных терзаний, так… легкое покалывание совести и то, на краю сознания.

— Я не предаю, ваше… высочество, я верен вам и России, — ответил Пален.

— Я не задерживаю вас, граф, — на последнем слове, на титуле, Александр акцентировал свое внимание.

Пален недавно стал графом, этот титул ему даровал император Павел. И посыл был услышан Петром Алексеевичем. Получалось, что Александр презирает предательство Палена, ставшего неблагодарным подданным.

«Ты предаешь еще больше!» — подумал граф, при этом слащаво улыбаясь и подобострастно раскланиваясь.

Все, та работа, что должна была быть проделана с членами императорской семьи, осуществлена в полном объеме. И Пален раздражался тем, что ему нужно еще что-то делать. Он считал, что кроме его никто не сможет управлять заговором, что напьются офицеры и обиженные императором люди, и удачно забудут, по какому поводу собирались. Так что лучше поспешить в дом к Ольге Жеребцовой, чтобы направить гнев разъяренных людей в нужную сторону.