— И чем же? — серьезно поинтересовался Владимир Иванович.

— Полагаю, что его разбил острый приступ хитрости. Мда. Хорошо, что Карл Генрихович ведет себя прилично.

— Прилично? — усмехнулся дядя. — Сколько вы заработали на первой лотерее?

— Не я! Все до копейки пошли в фонд ДОСААФ. Все две тысячи.

— Да-да, конечно, — кивнул дядя. — Но так как ты глава ДОСААФ, то можешь тратить эти средства по своему усмотрению. Не так ли? Например, на представительские расходы.

— Я не буду разворовывать фонд!

— Мой мальчик, никто и не говорит об этом. Но ответь мне, что скажут люди? Что они станут ждать от тебя? И не надо морщиться. Вы сами выбрали этот путь.

— Дядя, ответь мне как на духу, вы знаете, кто стоит за всеми этими напастями?

— Ваша прыть сделает честь даже призовому жеребцу, молодой человек. — смешливо фыркнул Владимир Иванович.

— Дядюшка, вы ведь точно знаете, кто и зачем пытается взять меня за вымя. Кто эти люди или человек?

— За вымя⁈ — переспросил дядя и зашелся хохотом. — Лёва, мальчик мой, вот по этой причине я и отказал вам с Коленькой в учителе фехтования. Вы слишком склонны к насилию.

— Как будто в этом есть что-то плохое… — буркнул молодой граф.

— К тому же вы совсем упустили из вида тот факт, что вами могут интересоваться не с дурной целью. Да и связывать эти события все не стоит, равно как и замыкаться на себе, как центре мироздания. Будьте уверены, Сергей Павлович понервничал эти месяцы куда как больше. И не только он. Лобачевский вообще думал, что его снимать собрались с должности ректора.

— И кто же это такой влиятельный, что может себе позволить использовать министерство Внутренних дел для своих нужд?

Дядя не ответил.

Тетя тоже.

Так, в молчании, и ехали…

Добрались.

Чин по чину вошли в зал ко всем. Да еще с представлением. И ушли с головой в омут бесконечной болтовни и сплетен. Опекуны. Лёва же постарался исчезнуть. И забившись в дальний угол, присел на подоконник, откинувшись на скос окна.

Да, неуважение.

Однако ему требовалось подумать и как-то попытаться увязать в голове в единую и непротиворечивую картинку слова, сказанные ему в коляске. Гормоны мучили. Сильно. Порождая бури эмоций. Особенно после того, как он прекратил донимать местных проституток своими… изысканиями. Ну, то есть, испытаниями новых презервативов.

Сейчас же он мало-мало отдышался уже и мысли вновь упорядочились… Но человек предполагает, а… другие люди обязательно лезут поболтать в самый неподходящий момент. Так что ему попросту не дали побыть наедине с собой.

А потом и вообще — ретироваться поближе к опекунам.

И очень вовремя.

Только он добрался до опекунов, как прозвучали удары посохом о пол.

— Прошу тишины! — громогласно произнес незнакомый Льву мужчина. Вероятно, дворецкий, но это неточно.

Весь зал замолчал и повернулся на звук.

Губернатор же, поднявшись на своего рода «приступочек», начал:

— Я собрал вас все сегодня для того, чтобы вы смогли засвидетельствовать одно очень важное событие.

Сделал паузу, обводя зал взглядом.

Всем было скучно.

Он ведь отвлек их от пунша и сплетен… ужасно, просто ужасно. И это отчетливо читалось в глазах людей.

— Вы все, — начал Шипов, — наверное, уже знаете о том, Николай Иванович наш Лобачевский давно занимался своими научными изысканиями. И теперь я рад вам всем сообщить, что их заметили.