— Там тонкие одноразовые кондомы. Это такие штуки, которые надевают на уд перед соитием. Они защищают от заразы срамной и оберегают от нежелательной беременности.

— Если Священный синод узнает — проблем не оберешься.

— В сопроводительном письме, — похлопал граф по кофру, — я пояснил Анне Евграфовне, что стоит ссылаться на «посылки из далекой Индии». Что, дескать, там живет некое диковинное животное, слепая кишка которого и идет на изготовление этих изделий.

— А на самом деле?

— Это неважно. Я хочу снять сливки с этого товара. И отпускать их первое время по весьма впечатляющим ценам, которые себе смогут позволить только самые богатые любители разврата. На эти средства я поставлю мастерскую, может быть даже маленький заводик. Как следствие, «добыча диковинного зверя увеличится», а цена на изделия из его слепой кишки снизятся.

— Понятно… — как-то странно произнес Виссарион Прокофьевич.

— Ну что вы переживаете? — улыбнулся Лев. — Вы мой поверенный в делах. И уж вам-то я отсыплю этого добра по надобности. Но только для личных нужд.

— Вы не так меня поняли, — попытался оправдаться стряпчий, но граф молча достал из своего несессера небольшую коробочку из картона и поставил ее на стол.

— Держите.

— Что это?

— Здесь полсотни изделий. Из индивидуальной упаковки доставать каждое из них только перед делом. Иначе масло сотрется. Ясно?

— Ясно. — как-то растерянно ответил стряпчий и подвинул коробочку себе поближе.

— А теперь давайте перейдем к другим делам…

[1] Здесь и далее дан фрагмент, написанный под композицию «Уважай нашу власть» Павла Пламенева. Из-за чего возможны аллюзии.

Часть 2

Глава 6

1843, июль, 28. Казань

Вечерело.

Было уже не так жарко.

Лев Николаевич сел в коляску, рядом с тетушкой, испытывая странные чувства. Ему совсем не нравилось то, что Сергей Павлович Шипов приглашал их в дом губернатора. К себе, то есть.

Обычно он не устраивал приемов.

В первые месяцы — да, кое-какие встречи проводил. Но пожар все карты спутал, отправив особняк на ремонт. А потом и супруга уехала в столицу. Сам же Шипов не любил такое.

Дела — да. Он жил ими.

Рабочие совещания — безусловно.

Но не приемы. Пустые и звонкие, как он сам сказывал.

А тут — нате, на лопате… решился. Притом сразу замахнулся на нечто большое и грандиозное. По сведениям, которые дошло до Толстого, губернатор решил организовать полноценный, масштабный прием. Воспользовавшись в этом плане даже услугами Юшковой, чтобы она помогла подобное провернуть.

Странно?

Очень.

Явно что-то намечалось. Только вот что? Молодой граф этого не понимал, отчего изрядно тревожился. И вокруг все молчали. Отчего ему становилось еще хуже — паранойя у него натурально выла и билась в конвульсиях.

С формальной точки зрения ему ничего не грозило.

Вообще.

Но фактически основания для волнений имелись. И веские. О том, что под него копало министерство Внутренних дел, он уже знал. По какой причине — неясно. Однако — по всем фронтам торчали их уши. Начиная с командировки Михаила Васильевича Остроградского. А структура это была очень серьезная. Самая сильная и влиятельная в России, полностью управляющая ее внутренней политикой, по необходимости вмешиваясь в любые иные вопросы…

— Мой мальчик, что с вами? — обеспокоенно поинтересовалась тетушка.

— Неважно себя чувствую.

— Завтра или послезавтра поедем в имение, — серьезно произнес Владимир Иванович.