Разумеется, слухи, это слухи.

Им верить попросту не здраво.

Однако подозрения это усилило. А потом, в ходе кое-каких проверок, и подтвердило. Документы же, взятые на самом Виссарионе и в его вещах, окончательно уверили в правоте подозрений. Воровал, мерзавец. Обманывал. Интриговал…

[1] Автор специально состав не указывает, чтобы буйные головы не применяли. Это вполне обычное и доступное вещество в России тех лет, которое для инъекций мало кому в голову придет использовать, надеюсь. При вводе внутримышечно вызывает сильное жжение и некроз тканей в месте введения. Дает временную слепоту, если не увлечься, потому что летальность наступает уже при весьма малых дозах.

Часть 3

Глава 2

1844, апрель, 19. Казань

Лев Николаевич с равнодушным видом сидел в кресле и смотрел на Виссариона Прокофьевича. Лицо его осунулось и посерело. Глаза горели каким-то безумным огнем, постоянно «бегая», словно пытаясь удрать с лица куда-то подальше. Да и он сам вел себя как загнанный, затравленный зверь.

Вот залаяла на улице собака.

Вдали.

Отчего сюда через окно долетело лишь эхо.

Лебяжкин же подорвался и спрятался за штору, где начал бубнить молитву.

— Вы, я вижу, неважно себя чувствуете, — произнес Лев Николаевич. — Ткани пока не начали отмирать? Некроз обычно сопровождается скверным запахом. Вы давно мылись?

— Я все принес! Все! — не то прошипел, не то прохрипел бывший стряпчий из-за шторы.

— Так покажите? Что вы прячетесь?

Он нехотя вышел и нервно озираясь подошел к столику. Открыл свой кофр и начал выкладывать деньги. Пачки ассигнаций.

— Здесь в пять раз больше того, что я получил за сделку по булавкам. А также взятка, полученная мною. И вся роспись до копейки.

— А списки?

Виссарион Прокофьевич достал толстую тетрадь.

— Вот. Здесь все. Никого не забыл. Все записал.

Лев Николаевич ее взял, полистал и с трудом удержал равнодушие на лице. Компроматов, конечно, не имелось. Ведь сведения без доказательств ничего не стоят. Однако сам факт определенных сведений на ряд высокопоставленных персон был крайне полезен.

Но больше всего Льва Николаевича смутило упоминание всякого рода масонских лож, в которых в настоящее время числились отдельные персонажи. Их ведь запретили. Давно и надежно. И насколько знал граф, Николай I имел определенные пунктики к такого рода организациям. Из-за чего боролся с ними бескомпромиссно…

— Лекарство! Вы обещали лекарство!

Молодой граф достал небольшой деревянный пенал.

— Здесь тридцать ячеек. Они пронумерованы. Употреблять по одной пилюле в день. Лучше вечером перед сном — от них может статься слабость. Если перепутаете, пропустите или примете больше одной в день — ничего не получится. В каждой — свой состав. Понимаете?

— Да-да-да, — быстро закивал этот человек, до жути алчным взглядом глядя на пенал.

— Держите. И постарайтесь как можно скорее удалиться за океан. Гончие Анубиса выходят из его храма в Египте. Так что туда даже не суйтесь. Поблизости они могут даже свежий эстус учуять и напасть. Езжайте куда-нибудь к Балтике. Садитесь на корабль. И уплывайте. Океан немало затрудняет им возможность учуять вас. Так что, даже если напортачите с таблетками, просто проживете подольше.

Бывший стряпчий кивнул.

И не прощаясь выбежал, прижимая к груди пенал.

Лев же усмехнулся.

Капсула номер двадцать пять содержала сильнейший яд, а в остальных находилось обычное снотворное. По его расчетам, бывший стряпчий за это время уже будет далеко.