Официантка, стоящая рядом, спешно чиркала в блокнот. Несколько тревожно. Они уже привыкли, что один из владельцев приходит сюда регулярно. Но все равно — начальство…

— У вас занятная трость.

— Мне она тоже нравится.

— Длинный клинок?

— Подходящий. Что вы хотели мне сказать? Время, как вы понимаете, у меня не безгранично.

— Мария Николаевна желает с вами познакомиться и сделать персональный заказ.

— Не интересно.

— Лев!

— Мне это не интересно. Как только я начну получать ощутимую прибыль от нашего предприятия — я подумаю над ее предложением.

— Ей не отказывают.

— Все бывает впервые. — улыбнулся граф. — Можете от меня поцеловать ее в щечку и пожелать всего самого наилучшего. А если станет упрямиться, то… что мне мешает написать ее отцу покаянное письмо и попросить избавить от продолжения этого безумия?

— Вы так не поступите!

— Я обожаю пари. Давайте поспорим? Что вы готовы поставить? Вы пройдете по Невскому обнаженной, если проиграете?

— Ну уж нет! — фыркнула Анна Евграфовна.

— Так что, не сердитесь, но какой с меня спрос? Я передал ей специальное предложение. Она его получила?

— Да. И ей ужасно понравилось!

— А мне ужасно не понравилось, что я до сих пор не получил денег.

— Лев Николаевич, вы забываетесь.

Толстой лишь пожал плечами с совершенно равнодушным видом.

Графиня помолчала, разглядывая его.

Минуту, наверное, или около того. А потом спросила:

— Виссарион Прокофьевич, что с ним случилось?

— Что конкретно вас интересует?

— Незадолго до поездки сюда я его встретила. Мне, признаться, было бы удобнее, чтобы он с вами поговорил. Но он отказался со мной встречаться. И я с трудом смогла его найти уже в Кронштадте, когда бедняга ждал корабля.

— Бедняга?

— А вы видели, в каком он был состоянии? Все бредил какими-то гончими Анубиса и живыми мертвецами.

Лев остался равнодушно смотреть ее даже не шелохнувшись.

— Не хотите пояснить?

— Что именно?

— Он умер на моих глазах. Во дворе залаяли собаки, он бросился бежать с перекошенным от ужаса лицом и шагов через пять упал бездыханно. Сердце. Что это за гончие Анубиса и почему он их так боялся?

— Будьте уверены, любезная Анна Евграфовна, это последнее, что вам должно быть интересно. Вы же не хотите повторить судьбу мерзкого воришки?

Она выпучилась.

— Вы хотите сказать?

— Анна Евграфовна, не задавайте вопросы, на которые я не стану отвечать.

— Так это вы на него наслали этих гончих?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— А это тавро на плече?

Лев лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Прошу, ответьте.

— Не обворовывайте меня, Анна Евграфовна. Не надо. Я порой бывает сержусь, и это скверно сказывается на здоровье тех, кто меня расстроил.

Она отшатнулась, с ужасом глядя на собеседника. Да так и осталась сидеть, пока не принесли чая и остального.

— Прошу, пробуйте. Это угощение за счет заведения. А я, пожалуй, поеду. Дела.

С этими словами он встал и удалился.

Болонка же, что сидела рядом с ним, подорвалась следом. Лишь на несколько секунд остановившись, чтобы поглядеть на испуганную женщину удивительно осмысленным взглядом…

Лев был раздражен и зол.

Эта женщина втягивала его в дела, которые ему совсем не требовались. О нравах Марии Николаевны он уже был наслышан и имели лишь одно желание — быть подальше от этой женщины. Тем более в ее околописечных приключениях.