— Борята сказал, что ты спасся. Да еще и ученика взял. Вот мы и решили проведать вас. — ответил Серая векша. — Я с ними у Красного листа гостил.

— Ну как же, как же, — хохотнул Вернидуб. — Яблоки поспели. И уже бражка с них должна была дозреть.

— Вечно ты все высмеиваешь, — фыркнул брат, но беззлобно.

— Травами мы обменивались, — вполне серьезно произнес Красный лист. — Сам же о том отменно ведаешь. Каждую осень. И те, кто до нас был, также поступали.

— И бражки не было?

— Почему не было?

— Ну, будет вам! — усмехнулся брат. — Ты как сбежал? Борята сказал, что ранен был.

— А Гостята вам ничего не сказывал? — поинтересовался Неждан.

— Только то, что жив-здоров.

— И все?

— Он сам не свой какой-то вернулся.

Вернидуб же, не желая развитие этой темы, представил парня, как ведуна, которого тронули оба Близнеца. И что именно он его выходил, спася от горячечной раны. Да про смерть в воде пояснил.

Ранее он Неждану о том не говорил, а тут вывалил гуртом.

В его понимании парень умер, но был возвращен к жизни Близнецами. Через что изменен. И он словно Мара теперь — одной ногой в мире живых, а другой — в мире мертвых.

— Ты ничего не путаешь?

— Вы когда там в лесу что-то крикнули, мы укрылись и стали ждать. Долго. Я уже думал — показалось. Но он — нет. Он вас учуял. И даже указал куст, за которым вы сидели.

— Дух учуял? — ахнул Красный лист.

— Мыслю, что так.

Неждан нахмурился.

Он хотел было уже вмешаться и объяснить, что, кроме его чуйки, были достаточно веские основания. Однако сдержался.

Эти люди жили в своем мире — рационально-магическом.

Для них боги, духи и прочие волшебные существа были также натуральны и естественны, как волк или дуб. Часть реальности. И то, что их не видно — не беда. Суслика вон, тоже часто не видать, а он есть.

Переубеждать их в этом — гиблое дело.

И не получится.

А если получится — хуже станет.

Так-то они вон — вдумчиво обсасывали косточки теории, которая за эти месяца сложилась в голове Вернидуба. Вполне, надо сказать, стройной. И даже в чем-то логичной. Для них. Неждану же требовалось это все выслушать и не заржать. Ну не мог он пока серьезно воспринимать всю местную мифологию.

— А кто сильнее в нем? — поинтересовался Красный лист.

— Не знаю. Они словно сообща стоят за его спиной. Подменяясь по случаю и помогая друг другу.

— А такое возможно?

— Арак с него при мне и Гостяте снял дань всякую, включая промысловую, на это лето и два будущих. Он его гласом Перуна заставил отступить. Что непросто. Ой, как непросто. А потом Неждан предложил нашим соседям промыслами тайно заняться. А шкуры ему, за половину выручки. Дескать, это он добыл. С него ведь не взять. Это, как я мыслю, глас Велеса. Вот так у него все и чередуется — то одним лицом выглянет, то другим.

— А эти, соседи, согласились?

— Ушли, обещая подумать. — пожал плечами Вернидуб. — Но, мыслю, не откажутся. Вот и нам надо бы тем же промышлять. И не только тем.

Он встал. Сходил и принес им кожу. Протянул и спросил:

— Ведаете, что сие?

— Кожа. — произнес Серая векша.

— А чья?

— Странная какая-то… — покачал Красный лист.

— То рыбья.

— О!

— А так можно?.