Изменить размер шрифта - +
Готов защищать свою жизнь, сражаться или бежать, убивать или прятаться. Он настороженно уставился на светлый прямоугольник двери, ожидая, что сейчас появятся люди. Но никто не вошел – только за порогом валялась на черной, засыпанной углем земле пара сапог. Отметив сей факт, разведчик перевел дух и огляделся.

Да, кузня определенно выглядела странной – даже в бреду пробуждения он заметил это! Тяжелая наковальня перевернута, и бочка – тоже, инструменты и материал в беспорядке, огонь в горне гаснет, меха распороты – похоже, молодецким ударом сабли… Разгром! Кто‑то здесь изрядно повеселился…

Сделав несколько глубоких вздохов и пару раз присев, Блейд решил, что пришел в норму. Не трогаясь с места, он протянул руку к верстаку и, стараясь ненароком не грохнуть железом, выбрал прут потяжелее. Затем прокрался вдоль стены к дверям и осторожно выглянул наружу.

Он увидел то, что ожидал. Стоптанные сапоги были напялены на ноги, их обладатель, кряжистый невысокий мужчина в полотняных штанах и кожаном фартуке до колен, лежал на земле – абсолютно мертвый. Не выходя из кузницы, Блейд снова присел и вытянул голову, разглядывая кровавое пятно на груди мастера. Интересная рана… Не удар меча или копья, и на стрелу тоже не похоже… Пуля, внезапно понял он; огромная пуля, разворотившая всю грудину! Такими стреляли из кремневых мушкетов…

Осмелев, Блейд шагнул на безлюдную улицу и потянул носом воздух. Пахло дымом, морем, зеленью; но еще тянуло чем‑то знакомым, запахом, который он не раз уже ощущал. Пороховой гарью!

Значит, здесь, как везде… Воюют! Что ж, любимое развлечение рода человеческого – и на Земле, и в иных мирах! Он повернулся к кузнецу и некоторое время задумчиво изучал труп; сапоги и штаны были ему явно маловаты. Наконец Блейд снял с мертвого мастера окровавленный фартук, повязал на чреслах и заткнул прут под завязку. Потом он вынул из руки кузнеца рукоять тяжелого молота. Итак, его приобщение к местной цивилизации началось, он был теперь одет и вооружен.

Разведчик огляделся: вокруг по‑прежнему никого. Узкая улочка – скорее, проулок – напоминала щель между низкими, не выше двух этажей, стенами домов. От грубо обтесанных каменных глыб веяло холодом и сыростью, немногочисленные окна, зиявшие в толстой каменной кладке, наводили на мысль о крепости. Вероятно, неожиданные атаки на городок были делом обыкновенным, и местная архитектура соответствовала ситуации. На минуту Блейд замер, напрягая слух и обоняние (зрение в столь ограниченном пространстве казалось практически бесполезным), и попытался определить, в какой части этого лабиринта разворачивается схватка. Звуки редких выстрелов разносились над домишками, плутали в узких кривых переулках, многократно отражались от невысоких стен; ему так и не удалось понять, где рявкают мушкеты. Наконец он двинулся вдоль улицы направо, положившись на чутье. Городок был невелик, так что рано или поздно ему придется встретиться и с грабителями, и с жертвами грабежа.

Бесшумно пробираясь вперед, он перебирал в голове сведения о той эпохе, когда в ходу были мушкеты, а центр промышленности представлял собой пропахшую дымом кузню. На сей счет Блейд не мог похвастать подробной информацией; скажем, о рыцарских временах ему было известно гораздо больше, ибо холодное оружие и все, что связано с ним, являлось давним его увлечением. Он не сомневался, что находится где‑то на побережье – слабый ветер доносил запах водорослей и тот йодистый терпкий аромат, который служил безошибочным признаком моря.

Добравшись до угла, Блейд прижался к каменной стене и осторожно выглянул. В поперечной улице сгрудилась дюжина крепких коренастых мужчин, облаченных в свободные штаны до колен, высокие сапоги, похожие на колеты безрукавки и шлемы; вся эта амуниция была пошита из плотной, грубо обработанной кожи. Люди несли оружие – мушкеты, как он и ожидал; на боку у каждого болталась кривая сабля.

Быстрый переход
Мы в Instagram