– Но почему вы привезли меня именно сюда? Почему я не могла расстаться с вами и с остальными в Лондоне? Я ни с кем даже проститься не успела.

– Все очень просто. Я не хотел, чтобы Гарри продолжал добиваться вас. Брат никогда бы не смирился с вашим уходом, нашел бы адрес или другую возможность связаться с вами. Он еще совсем юный, упрямый и романтичный, но скоро возмужает. У него вся жизнь впереди. Серьезная любовь в его возрасте и открытое сожительство с замужней женщиной, хоть и брошенной законным супругом, но не разведенной, разрушит все его шансы на успешную карьеру.

Кейт молча смотрела на Дэниэла. Гарри влюблен в нее? В ее душе зародились сомнения. Неужели она так жестоко ошиблась, принимая любовь за дружбу? К несчастью, она вдруг вспомнила один случай, – нет, два! – когда заметила в глазах юноши серьезное чувство. Оно так быстро исчезало за веселым смехом или шутливым замечанием, что она решила, что ей показалось. Или, если уж быть полностью искренней и правдивой, она хотела так думать?

Дэниэл принял ее молчание за полное согласие с его словами о чувствах Гарри, а, возможно, и ее собственных.

– Могу я просить вас никогда не предпринимать попыток увидеться с ним или написать ему?

Она кивнула, и он потер подбородок, полностью удовлетворенный. Женщина хотела передать самые лучшие пожелания Жасси, доброму Джиму и Гарри, но горло сжалось и пересохло. Ее руки безвольно повисли вдоль тела.

– Прощайте, Кейт.

Дэниэл поклонился и уже собрался уходить, однако ее молчание заставило его поколебаться, и он снова оглянулся в ее сторону. Она стояла не двигаясь, как будто выточенная изо льда, но ее мягкие, влажные, дрожащие и ранимые губы обожгли каждый нерв его тела осознанием ее бесконечной соблазнительности. Он отбросил в сторону шляпу и подошел к ней. Обхватив Кейт руками, он прижался к ее губам глубоким и полным страсти поцелуем, который наполнил ее одновременно счастьем и ужасом. Она закрыла глаза и, прижавшись к нему всем телом, отдалась во власть огненного, неистового чувства.

Когда он отпустил ее, она прижала обе руки к рвущемуся из груди сердцу и увидела, каким проникновенным стал его взгляд. Казалось, этот минутный порыв раскрыл ее для него гораздо больше, чем все предыдущие дни.

– Прощайте, Кейт, – снова повторил он, надел шляпу, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Во внутреннем дворике Дэниэлу пришлось пропустить пару отъезжающих дилижансов, прежде чем он заметил конюха, охраняющего его экипаж. Заплатив за услуги, он взял в руки поводья и быстро выехал через арку на улицу. Через несколько ярдов он почувствовал смутное желание оглянуться и в последний раз увидеть очертания женщины в окне, но сдержал свой порыв. Он покончил с Кейт Уорвик. Странно, что он продолжал думать о ней под этим именем, и тут же поймал себя на мысли, что будет всегда вспоминать о ней именно так.

Через окно она наблюдала за его экипажем, мелькнувшим среди деревьев на фоне багрового неба и исчезнувшим за горизонтом. С тихим стоном Кейт отошла от окна и, подняв руки, прижалась кулаками и лбом к дубовой стене. Она стояла так, пока лоб и костяшки пальцев не онемели. Храбрость покинула ее. Она мечтала умереть и удивлялась, что все еще жива, несмотря на жестокую боль внутри. Всем сердцем она поняла, что любит человека, который только что покинул ее навсегда.

Она так и стояла, прислонившись к стене, пока не наступили сумерки и не зажглись фонари. Только тогда она очнулась и слабыми пальцами зажгла свечи. Кошелек, чек и билет на дилижанс лежали на кровати в том месте, куда он их положил. Она аккуратно поднесла чек к огню и сожгла его. Она не знала адреса его квартиры в Лондоне или какого-нибудь другого места, куда могла бы вернуть пятьдесят соверенов. Когда однажды она услышит о нем из сообщений об очередном поединке, тогда вернет ему все деньги, которые он ей оставил.