Тут в доме что-то зазвенело, видимо, разбилось, и Мишель кинулся туда, вполголоса костеря Инес.

Спустя двадцать минут, когда Селин и Тео поворачивали бутылки в погребе, тишину нарушил гул мотора наверху.

– Разве Мишель куда-то собирался? – спросил Тео, не прерывая работу. Он брал бутылки обеими руками, по две одновременно, и рассчитанным движением, почти не тревожа, поворачивал их на пюпитре – деревянной раме в форме буквы А – ровно на одну восьмую оборота.

– По-моему, нет.

– Сходишь проверить? – Тео, не глядя на нее, продолжал с молниеносной скоростью поворачивать бутылки. Селин завидовала его сноровке – она старалась не отстать, но рядом с ним ощущала себя начинающей ученицей.

Селин поднялась, отерла руки о штаны, взяла со скамьи у входа пальто и шапку и заспешила по главному коридору к лестнице. Она вышла на поверхность как раз вовремя, чтобы увидеть удаляющийся ситроен и отблески его задних огней на узких островках нерастаявшего снега. Мишель смотрел вслед автомобилю, сцепив пальцы на затылке.

– Снова уехала, – пробормотал он. Машина скрылась за поворотом. – Merde. После того, что было ночью… Господи.

Мишель стиснул зубы. Селин не знала, что сказать. Ей было интересно, что произошло ночью между ним и Инес, но спросить она не смела.

– Мне жаль, – произнесла она, понимая, что этого мало.

– Я просто… я думал, она не такая. – Мишель говорил тихо, как будто сам себе.

Селин прекрасно понимала, что он имеет в виду: она и сама чувствовала то же самое по отношению к Тео.

– Война умеет показать, кто мы есть на самом деле.

Мишель глянул на нее с удивлением:

– Да, умеет.

Еще какое-то время они смотрели друг на друга, а потом вдали послышался рокот мотора. Неужели у Инес проснулась совесть? Нет, с шоссе свернул не ситроен, а замызганный деревенский грузовичок. Громко тарахтя и чихая от эрзац-бензина, он въехал в ворота.

– Это Луи, – сказал Мишель и пошел по дорожке навстречу.

Луи остановил грузовик рядом с Мишелем и с грохотом захлопнул дверцу. Селин узнала его – это был сын одного из тех фермеров, у которых «Мезон-Шово» много лет покупал виноград. Он мельком взглянул на Селин и сразу, без всякого обмена любезностями, начал что-то тихо говорить Мишелю. Разговор, очевидно, не предназначался для ее ушей, но только она повернулась к мужчинам спиной, чтобы идти назад в погреб, как Мишель ее окликнул:

– Селин, подойдите, пожалуйста, сюда.

Она оглянулась. Оба смотрели на нее, и при виде их застывших лиц она похолодела от страха.

– Что-то случилось?

Оба молчали, и она нерешительно подошла ближе.

Мишель положил ладонь ей на поясницу – едва касаясь, но это немного успокаивало.

– Селин, вы знакомы с Луи Парве?

Луи, чуть моложе Мишеля, темноглазый, с густыми черными бровями и внушительной бородой, кивком подтвердил вопрос.

Селин кивнула:

– По-моему, мы пару раз встречались. Добрый день, месье.

– Добрый день. – Луи, похоже, ждал, что Мишель все объяснит.

– Селин, – произнес Мишель. – У Луи есть новости. Он, хм, иногда привозит нам весточки.

Селин бросила быстрый взгляд на Мишеля, затем на Луи. Это через него шла ее переписка с отцом?

– Что там? – спросила она.

– Передают из Бургундии, – сказал Луи, еще раз взглянул на Мишеля и лишь затем на Селин: – Боюсь, ваш отец и его родители арестованы.

У Селин подкосились колени, она пошатнулась, но теперь Мишель уже крепко держал ее за талию.