Следующие четверть часа Ники непринужденно болтал о всякой ерунде, и ему удалось не только успокоить Алису, но и даже заставить ее вновь улыбаться. Решив, что лучше всего откланяться именно сейчас, оставив ее в хорошем расположении духа, он поднялся с земли и, склонившись над Алисой в изящном поклоне, сказал дружески:

– Если вы и завтра будете здесь на этюдах, позвольте мне принести каталоги сюда.

– О, не знаю, право… Я не могу, то есть… Наверное, не стоит, – забормотала она растерянно.

– Ничего страшного, если у вас возникнут иные планы, – уверил он ее. – Я в настоящее время относительно свободен, и, даже если вас здесь не будет, прогулка только пойдет мне на пользу. – Он слегка улыбнулся. – Счастлив был с вами познакомиться, госпожа Форсеус. Всего доброго!

– Всего доброго, мсье, – тихо ответила она.

Отвесив ей почтительный поклон, князь медленно удалился, а Алиса осталась наедине с противоречивыми чувствами, боровшимися в ее смятенной душе. Он был так хорош собой, и вид у него был такой необычный… Алиса не могла забыть прожигающего насквозь взгляда его золотистых глаз. К тому же князь Кузанов обладал не только чисто мужской привлекательностью. Он оказался интереснейшим собеседником, был к ней внимателен и был весьма осведомлен в новейших течениях живописи. Это Алисе было особенно приятно: ей до сих пор приходилось довольствоваться лишь случайными журналами, которые можно было изредка найти в Виипури.

Алиса не позволяла себе думать о красоте князя. За шесть лет, прошедших с тех пор, как она была вынуждена сочетаться браком с шестидесятилетним Форсеусом, никто не был с ней так мил и внимателен. Случайное знакомство с соседом озадачило ее и привело в состояние странного возбуждения. Она больше не могла сосредоточиться на своем пейзаже, не могла думать ни о цвете, ни о линии и понимала, что страстно желает одного – увидеться с князем завтра. Но может ли она позволить себе слушаться тех чувств, которые пробудила в ней их сегодняшняя встреча? Если бы муж ее был дома, у нее бы не было выбора. Но он находился в отсутствии, и надо же было такому случиться – именно в эти несколько дней свободы от его повседневной тирании в Алисиной жизни появился князь Кузанов.

Собрав свои рисовальные принадлежности, Алиса медленно побрела домой, погруженная в тревожные мысли. Ее пятилетняя дочурка Кателина как раз проснулась после дневного сна, и общение с ней помогло Алисе хотя бы на время избавиться от беспокойных ощущений, пробужденных в ней князем Кузановым.

Вернувшись в поместье, Ники попал под шквал грубоватых и бесцеремонных расспросов, коими осыпали его уже слегка подвыпившие Чернов и Ильин.

– Ну, чего удалось добиться нашему петербургскому герою? – Ильин громогласно расхохотался. Его приводило в восторг то, какую труднодоступную жертву выбрал он своему другу, и в выигрыше своем он не сомневался ни секунды.

– Костюм твой в безукоризненном порядке, – ехидно заметил Чернов. – Неужто день прошел впустую, Ники? Теряешь навыки?

Николай вполне добродушно вынес все шуточки приятелей, сопровождаемые весьма недвусмысленными жестами. Казарменным юмором его было не удивить, а достижениями своими он был весьма доволен. Он предвкушал соблазнение неспешное, обстоятельное, предвкушал сладость победы.

– Друзья мои, госпожа Форсеус – это вам не обычная шлюшка, – с обезоруживающим спокойствием заявил Ники.