Как то днем, когда Алиса лежала в объятьях Ники, он вдруг сказал:

– Сегодня – наш последний день здесь. Утром я получил известие – в воскресенье государь устраивает смотр, в нем участвуют кавалергарды, и мое присутствие необходимо. Ты поедешь со мной. Сегодня вечером собери все необходимое. Утром я пришлю за тобой карету.

Алисе очень хотелось думать, что она ослышалась или неправильно поняла Ники, но – увы! – это было не так. Более всего ее шокировало то, что она, дворянка, получившая прекрасное воспитание и образование, мечтала только о том, чтобы забыть о муках совести, отвергнуть все, чему ее учили родители, и сказать просто – я поеду с тобой.

Но у нее была дочь, которую нельзя лишать возможности жить нормальной, упорядоченной жизнью. Иначе искушение сказать «я поеду» было бы слишком велико.

Горестно вздохнув, Алиса напомнила себе, что все и так должно было закончиться с возвращением домой господина Форсеуса. Это «нежданное счастье» (так она про себя называла то, что происходило) просто окончилось на несколько дней раньше.

– Я не могу, – спокойно ответила Алиса.

– Почему? – спросил Ники с легким раздражением. Он не привык получать отказ.

– Мне надо думать о дочери, – ответила она прямо.

Ники колебался лишь одно мгновение. Да, конечно, ему следовало вспомнить о ребенке. Дочь, сказала она. Как же ее зовут? Кажется, она говорила, но он забыл. Помолчав немного, Ники решительно сказал:

– Возьмешь ее с собой.

– Нет, я не могу, – повторила Алиса.

Ники, проснувшись окончательно, озадаченно спросил:

– Почему это? У тебя будет такой дом, какой пожелаешь. Я найму няню и гувернантку – естественно, англичанку: сейчас все предпочитают англичанок. Вот увидишь, я обо всем позабочусь.

Господи, ну почему она не может просто сказать «да»? Ники к ней так добр, и, бог тому свидетель, она заслужила хоть немного счастья за все эти годы страданий! Почему она не может сказать «да»? Алиса отлично знала, что, даже когда она наскучит Ники, он будет великодушен и обеспечит ее будущее. Всем своим сердцем она желала быть с ним. Но через то, что внушено человеку с детства, не так то легко переступить.

– Нет, Ники, нет. Ничего не получится, – с грустью ответила Алиса.

Николай начинал сердиться не на шутку. Неужели она такая же, как все? Торгуется, хочет получить дом побольше и выезд получше? Неужели он обманулся безыскусной искренностью и невинным видом Алисы? Ему казалось, что нет, но, видимо, он ошибался…

Что ж, он заплатит столько, сколько она пожелает, если цена будет не слишком высока. Он хотел ее, и, черт подери, он был игроком – просаживал за ночь целые состояния. Наверняка то, чего она попросит, ему по карману.

– Скажи же, чего еще ты хочешь, – сказал он холодно, решив, что легко не сдастся.

– Мне ничего от тебя не нужно, Ники, – ответила Алиса удрученно. – Ты подарил мне неделю счастья, и я очень благодарна тебе. Я понимала, что все это закончится, когда мой муж вернется из Хельсинки. Прости меня. Мне надо думать о будущем своей дочери.

– Ты же сама говорила, что не можешь больше жить с этим садистом! – возмущенно возразил Ники.

Алиса тяжело вздохнула. За эту неделю, сама себе удивляясь, она успела рассказать Ники очень многое – поведала ему всю историю своего ужасного брака. Она рассказала, как в пятнадцать лет вышла замуж, как Форсеус требовал от своей жены подростка, чтобы она удовлетворяла его извращенные желания. Рассказала о том, что после рождения дочери он на несколько лет оставил ее в покое, но недавно снова возобновил свои посягательства.