Изменить размер шрифта - +

Таити – одно из немногих мест в мире, где ночью в лесу можно без опаски улечься спать, укрывшись парео, на ложе из папоротников и опавших листьев. Так мы и поступили, правда, сперва найдя открытое место, чтобы не ждать никаких неприятностей от тупапаху. Впрочем, эти мрачные ночные бродяги предпочитают более людные места, а сюда, наверх, в необитаемую глушь, вряд ли подымаются…

Я долго лежал и глядел в небо. Звезды… Звезды… Мириады сверкающих звезд в захватывающей дух синей бездне; целая коллекция невидимых в Европе созвездий медленно поворачивается вокруг Южного Креста…

Рараху тоже лежала с широко открытыми глазами, то улыбаясь мне, то глядя в ночное небо… Звездные туманности Южного полушария фосфоресцировали, а между ними зияли пустые пространства, большие черные дыры без следов космической пыли; легко представляешь грозную апокалиптическую бездну…

…Вдруг мы увидели, как с Орохены спускается что-то ужасное, огромное, черное… нечто невероятное, какой-то вестник стихийного бедствия… В одно мгновенье нас окружила непроглядная мгла, промчался шквал, осыпая листья и сухие ветки – и тут же ливень окатил потоками ледяной воды…

Кое-как мы нащупали ствол большого дерева и укрылись под ним, тесно прижавшись друг к другу. Мы оба тряслись от холода, а Рараху еще и от страха…

Ливень промчался – и настало утро, разогнавшее тучи и ночных призраков. Мы смеялись, сушили на ясном солнце одежду, потом скудно, по-таитянски, позавтракав, пошли вниз.

 

XXII

 

К вечеру, страшно усталые и голодные, но без приключений, мы добрались до низовий Фатауа.

Навстречу нам попались двое незнакомых юношей. До пояса обнаженные, в туземных парео вокруг бедер, на головах венки из роз, как у Рараху… На палках через плечо у них висела превосходная добыча – огромные связки плодов хлебного дерева и ярко-красных бананов.

Мы устроились все вместе в цветущей лощине под благоухающей сенью лимонов.

Юноши стали тереть сухие палочки, и скоро в их ладонях блеснул язычок пламени; они разожгли большой костер, испекли в траве плоды и свой прекрасный ужин разделили с нами – так принято в здешних местах.

 

Рараху с этой прогулки вынесла такое множество волнующих впечатлений, будто съездила в дальние страны.

Ее неискушенному разуму открылось множество новых понятий – о беспредельности мира, о происхождении человеческих рас, о тайне их судеб…

 

XXIII

 

В Папеэте было две законодательницы мод – Рараху и ее подруга Теурахи. Всем остальным они задавали тон – какие фасоны, цвета одежды, какие шляпки и венки носить…

Обычно они, бедненькие, ходили босиком и довольствовались весьма скромной роскошью – главным образом венками из свежих роз. Но прелестные юные лица, совершенные фигурки делали их очаровательными и в таком простом наряде.

Подруги часто выходили в море на хрупкой пироге, сами управляли ею и любили смеясь проплыть под самым носом «Рендира».

Когда они шли под парусом, то утлая их лодчонка, накренившись под свежим ветром, неслась с поразительной скоростью – а они, стоя в лодке, с горящими глазами и развевающимися волосами, походили на неких морских духов. Подружки так ловко справлялись со своим стремительным суденышком, что оно летело как стрела, оставляя за собой длинный пенистый след.

 

XXIV

 

Таити Дивный, король Полинезии, европейский остров средь дикого океана – перл и бриллиант пятой части света.

Дюмон-Дюрвиль

Действие происходит у королевы Помаре в ноябре 1872 года.

В этот вечер придворные дамы, обычно возлежащие босиком на свежей травке или панданусовых циновках, к празднику принарядились.

Быстрый переход