— Ты выглядишь ужасно, — заметила Касси. Элоиз напряглась. Они дружили, но между ними не было доверительных отношений. Когда мама умерла, вдруг обнаружилось, что Элоиз некому открыть душу. У нее нет близких людей.

— Хороший сон все вылечит, — солгала она. — Пойду-ка я домой.

Касси недовольно поджала губы. Она жила только работой и от остальных требовала того же.

— Сейчас?

— У меня уже достаточно материала. — Элоиз глянула на часы.

— А я бы хотела еще кое с кем поговорить, если удастся. — Касси всегда добивалась своего. Потому и дела у нее шли успешно. — Подожди меня полчасика, и уедем вместе.

Полчаса могут вылиться в час, а то и в два. Она должна уйти прямо сейчас. Иначе разрыдается тут же.

— Не хочу тебя торопить. Я возьму такси.

— Одна? Тебе так нужно уйти?

— Да. Сейчас еще не поздно. Я могла бы уехать на автобусе, но вечернее платье…

Касси рассмеялась. Ее лицо смягчилось, и она потрепала Элоиз по руке.

— Пусть тебе вызовут такси. Так будет спокойнее.

Элоиз с улыбкой попрощалась. Слава богу, свободна! Прежде она не уходила с приемов так рано.

Но она никогда прежде не встречалась с Джемом Норландом.

Нервно теребя вечернюю сумочку, она достала номерок, чтобы взять в гардеробе шаль.

— Мисс Лоутон?

Элоиз узнала голос Норланда, нерешительно взялась за перила и остановилась.

— Уйдите, — сумела выдавить она. — Я не хочу с вами разговаривать.

Придерживая рукой длинную юбку, Элоиз заторопилась вниз.

В гардеробе была небольшая очередь, пришлось ждать. Он подошел и остановился рядом с ней. Высокий и пугающий.

— Извините.

— За что? — не глядя на него, спросила Элоиз.

— Я огорчил вас.

Странно, но слова Джема показались ей искренними. Зачем он подошел и заговорил? Ведь ясно дал понять, что не верит ее рассказу.

— Я рассержена. Ясно? — Она повернулась и взглянула на него. — Не огорчена, а рассержена. Очень, очень сердита.

— Извините. — Он продолжал говорить так же тихо и спокойно.

Элоиз почувствовала, что слезы опять выступили на глазах.

— Нет, уходите, пожалуйста. Оставьте меня.

Элоиз протянула номерок, получила шаль и накинула на плечи. Джем Норланд стоял у стола администратора.

Надо было дождаться Касси. Когда же он наконец оставит ее в покое?

Она решительно направилась к выходу.

— Нам надо поговорить, — остановил ее Джем.

— О чем? — Элоиз плотнее закуталась в шаль. — Мне больше нечего вам сказать. И меня не интересует то, что скажете вы. Моя мама была права, когда решила не иметь ничего общего с моим отцом.

С высоко поднятой головой она стала спускаться по ступеням.

Нужно было все-таки вызвать такси. Глупо идти ночью по Лондону в босоножках на трехдюймовых каблуках и безумно дорогом вечернем платье.

Но вернуться она не может. Элоиз всегда боялась ходить поздно одна. Однако делать нечего. Не о чем беспокоиться, твердила она себе. Это хорошо освещенная улица в спокойном районе, а у Гайд-парка легко поймать такси.

Холодно. В такой вечер нужно носить пальто. И удобную обувь.

Обернувшись, она немного успокоилась. На улице никого. Все спокойно.

Неожиданно по коже пробежали мурашки, возникло ощущение опасности. А всему виной слишком живое воображение. Элоиз ускорила шаги.

Район, который днем казался абсолютно безопасным, сейчас был наполнен шорохами, движущимися тенями, фантастическими фигурами.