– Копеечка тебе на раздумья, – сказала Эдди, пряча чаевые в карман.

– Они стоят четвертной.

– Жулик? – Эдди потерла поясницу. – Да я и так знаю, о чем ты думаешь.

– Знаешь?

Временами, глядя, как она движется, щурится или прячет ноги под стулом, Рой мог бы поклясться, что вернулась его жена. Он смотрел в усталые глаза дочери, на ее натруженные руки и недоумевал, как смерть Маргарет могла вызвать в Эдди такую готовность принести в жертву собственную жизнь.

– Ты думаешь о том, как легко вернуться к работе.

Рой засмеялся.

– Работе? Ты называешь просиживание штанов работой?

– Просиживание штанов в нашей закусочной.

Нельзя было рассказать Эдди о его истинных мыслях: что эта закусочная ему по барабану, с тех пор как умерла Маргарет. Но Эдди вбила себе в голову, что если закусочная будет продолжать работать, то у Роя появится цель в жизни, которую не найдешь на дне бутылки водки. Эдди так и не поняла: того, что он потерял, ничем заменить нельзя.

Они с Маргарет каждое лето закрывали закусочную на неделю и отправлялись с Эдди отдыхать. Они ехали на машине по городам, названия которых казались им интересными: Мыс Дельфина в штате Мэн, Египет в Массачусетсе, По По[ii] в Мичигане, Дефайэнс[iii] в Огайо. Рой указывал на стаю канадских гусей, на виднеющуюся вдали багряную гору, на залитое солнцем пшеничное поле, а потом, оглянувшись назад, видел, что его дочь крепко спит на заднем сиденье машины, – все пролетало мимо нее. «Рядом с нами на лужайке пасется слон! – восклицал он. – С неба падает луна!» Что угодно, лишь бы Эдди любовалась окружающим миром.

– С неба падает луна… – пробормотал Рой.

– Что?

– Я сказал, что есть свои преимущества в том, чтобы здесь находиться.

У двери зазвонил колокольчик, вошла посетительница.

– Здравствуйте! – сказала Эдди. Улыбка накрепко приклеилась к ее лицу, словно маска на Хэллоуин.

Пока Эдди усаживала женщину, Джек выглянул из кухни.

– Рой, – прошептал он, – а Стюарт сегодня приходил?

– Старик Стюарт? – переспросил Рой, хотя сам был ненамного моложе Стюарта. – Нет.

– Я… тревожусь за него.

– С чего вдруг?

– С тех пор как я здесь работаю, он ни разу не пропустил завтрак. И утром я его с коровой не видел.

К ним подошла Эдди.

– В чем дело?

– Стюарт, – объяснил Рой. – Он пропал.

Эдди нахмурилась.

– Ты прав, сегодня он не заглядывал. Ты звонил ему домой?

Джек покачал головой.

– Я не знаю его фамилии.

– Холлингз. – Эдди набрала номер, и с каждым гудком выражение ее лица становилось все тревожнее. – Он живет один в старом доме за фармацевтической фабрикой.

– Может быть, он уехал.

– Только не Стюарт. В последний раз он ездил в Конкорд в восемьдесят втором году. Схожу‑ка я к нему. Папа, не разрешай Хло ничего есть до обеда, и неважно, что она будет уверять, будто умирает с голоду.

Эдди изогнулась, развязывая фартук. Джек помимо воли засмотрелся на нее и так сконфузился, что не сразу понял, о чем речь.

– Надевай! – велела она, тыча ему в руки фартук и блокнот для заказов. – Тебя только что повысили.

Дом Стюарта располагался на гребне холма, а вокруг, словно крахмальные юбки балерины, раскинулись заснеженные пастбища. Эдди поспешно припарковала машину. В хлеву сердито мычала корова, и от этого мычания у Эдди волосы на голове зашевелились, поскольку для старика эта корова была единственной отрадой в жизни.