– Барышни, – приветствовала их владелица, – чем я могу вам помочь?

– Мы просто посмотрим, – ответила Джиллиан.

Свет Звезды кивнула и оставила их в покое. Она видела, как они переходят от полки, заставленной колдовскими книгами, к полке с травами – восковником, корнем мандрагоры, посконником.

– Джилли, – спросила Уитни, – а что нужно, чтобы помочь Стюарту Холлингзу?

– Да, для заклинания на исцеление, – уточнила Челси и улыбнулась Свету Звезды. – Похоже, нам все‑таки понадобится ваша помощь.

К ним подошла Мэг с пачкой свечей.

– Посмотрите! Когда мы заходили сюда в прошлый раз, красных свечей не было, – запыхавшись, выпалила она и только потом заметила, что ее подруги выбирают травы. – В чем дело?

– Мы хотим помочь старику, у которого случился инсульт, – объяснила Челси.

Свет Звезды насыпала щепотку чего‑то, напоминающего чайные листья, в крошечный пакетик на застежке.

– Святая трава, – сказала она, – и немного ивняка. И кусочек кварца тоже не повредит.

Она протянула девочкам кулечек и пошла искать кварц. И только тогда поняла, что не видит Джиллиан Дункан. Она нахмурилась. Однажды ведьма‑подросток украла из магазина пузырек с собачьими языками.

Она обнаружила Джиллиан за шелковой занавеской, отделявшей магазин от помещения, где хранились запасы снадобий. Девочка, скрестив ноги, сидела на полу. На коленях у нее лежала тяжелая черная книга.

– Интересно, – сказала она, отрываясь от чтения. – Сколько она стоит?

Свет Звезды выхватила книгу и поставила ее на полку.

– Книга не продается.

Джиллиан встала и отряхнула джинсы.

– Я думаю, существуют определенные правила для таких заговоров.

– Существуют. «Не навреди». «Поступай так, как велит сердце». Колдуньи не проклинают, не заставляют других страдать. – Заметив, что выражение лица Джиллиан нисколько не изменилось, Свет Звезды вздохнула. – Эти книги не зря спрятаны. Тебе нельзя их читать.

Джиллиан высокомерно приподняла бровь. Сколько самоуверенности! Трудно поверить, что ей всего шестнадцать лет.

– Почему? – удивилась она. – Вы же читаете.

– Потерпи, – успокаивал Джек, – сейчас станет легче.

Нельзя сказать, что в Графтонской тюрьме их учили доить коров, но братья‑близнецы, которым принадлежал коровник, однажды показали ему, как это делается.

Он обхватил пальцами соски и дернул вниз. В ведро брызнула струя молока.

– Посмотри, ей сразу полегчало, – пробормотала Эдди.

Если корова могла выразить облегчение, то сейчас именно это выражение было написано на ее морде. Эдди вспомнила, как кормила Хло, как иногда запаздывала с кормлением и приходила к дочери с налитой, сочащейся молоком грудью, – она бы точно умерла, если бы ротик Хло не захватил сосок.

Ее удивило то, что Джек явно получает удовольствие от таких простых вещей, как прикосновение к теплым коровьим бокам или поглаживание ее мягкого розового брюха. Она поняла, что Джек, который не желал, чтобы к нему прикасались, истосковался по физическому контакту.

– Ты рос на ферме, – сказала она.

– Кто вам это сказал?

– Ты сам.