Сделав несколько шагов, утопаю по щиколотку в горячем песке. Меж кустарниками тропинка — куда она может вывести? Мои размышления прерывает движение в дальних кустах. Некто в пестреньком летит вниз по петляющей тропинке. Отступаю под защиту гигантских колючек и вижу: на побережье показывается ангельское золотоволосое создание. Молоденькое диво в летне-легком платьице, за тканью которого угадывается выточенная природой фигурка — выточенная до фантастического совершенства. За плечами ангелочка рюкзачок. Так мне показалось, что рюкзачок.

Потом диковинка бежит в океан по колени, словно проверяя температуру воды; вернувшись на берег, начинает стаскивать заплечный предмет. Так мне показалось, что пробует его снять. Наконец это удается: девушка как бы дергает за тесемочку и… и я не верю своим глазам. То, что считал рюкзачком, оказывается крыльями. Да-да, крыльями — ангельскими, цвета чистых облаков.

И пока я, оцарапанный иглами кактусов, приходил в себя, ангелочек бросил эти крылышки на песок, а затем и платье… Да, она была само совершенство. Природа потрудилась на славу: никаких изъянов — тело по форме напоминало бесценную древнегреческую амфору.

Неуверенно переступая, чудная дива входит в мировой океан, смеясь, падает в него и начинает барахтаться в счастливом грехопадении. А что же я, грешник? Ничего умнее не придумываю, как… похитить крылья. Да-да, стянул их самым хамским образом. Кажется, сам не понимал, зачем это делаю, и тем не менее совершил столь неопрятный проступок. И вновь затаился в цепких кактусах, невольно ощупывая крылья — были они легкими, из нежного птичье-поэтического пуха.

Накупавшийся вволю ангелочек выходит из воды — я вижу шафранную по цвету заплаточку между её ладных ножек, которая почему-то не вызывает никаких чувств, кроме умиления. Обнаружив пропажу, девушка ведет себя спокойно: натягивает на мокрое тело платье и смотрит на кустарник, где таится дурачок в моем лице, потом, улыбнувшись проточной улыбкой, говорит:

— «I can't give you nothing but love, baby!»

— Чего? — от удивления вываливаюсь из кактусов.

— «Я не могу тебе дать ничего, кроме любви, малыш!» — переводит слова песенки. — Я тебя приглашаю на танец jig. — И протягивает руки. — Зачем мои крылья тебе, Дима?

— Не знаю, — признаюсь. — Наверное, не хочу, чтобы ты улетела.

— А зачем? — спрашивает. — Будешь меня любить, не улечу.

— Ты ангел?

— Я твой ангел-хранитель, — и, взяв из моих рук крылья, просит, чтобы помог надеть. — Я их снимаю, — считает нужным объяснить, — только когда ты спишь.

— Но сейчас, — удивляюсь, — не сплю?

— Тебе только кажется, что не спишь.

— Да? — перемещаемся по песку в танце jig, не касаясь друг друга.

— Да, — отвечает уверенно.

— А почему именно ты мой ангел-хранитель? — не унимаюсь.

— В каком смысле?

— Ну ты вся такая… — не найдя слов, жестами рисую в воздухе контуры совершенной женской фигуры. — И это… слабый пол ты…

— Это не ко мне, — запрокидывает умытое океаном лицо в немые вечные небеса.