Если не обращать внимания на незначительные промашки и неувязки в нашем деле, то объяснения просты: журналистка Мариночка Стешко тронула интересы мафиозно-столичных элит, занимающихся прибыльным «порошковым» бизнесом, о чем я и раньше, кстати, догадывался. Любопытствующую натуру вырезали из жизни, как хирург вырезает из брюшины пациента тюльпан боли, окаймленный пунцовыми лепестками раковых метастаз. И никакая бы общественность внимания не обратила на гибель очередной скандальной бумагомараки, да случилась досадная осеча. Появляется некто, кто предпринимает радикальные меры по выяснению причин смерти не только своего друга, но и все той же популярной борзописцы. А это чревато. Чревато? Вот только для кого?

Как и полагал: нахожусь на первой ступени лестницы, ведущей вниз, где мне предстоит с тяжелыми боями продираться по лабиринту, куда сложному и опасному, чем капканы для виртуальных человечков, имеющих в запасе десяток жизней. У меня же она одна, следовательно прежде чем, сделать шаг…

Я сладко потягиваюсь: главное, не поскользнуться, сержант, на коровьей, например, лепехе, или окровавленных кишках поверженного врага, а все прочее в твоих руках — руках профессионала по любви и по ликвидации.

Что касается первого — все понятно. Не ходила ли моя прапрабабка в далекую индиговую Гранаду за инжиром; может, и согрешила там на пыльных плантациях винограда, пропитанного палящем солнышком Иберии? Это все к тому, что я любвеобилен и с этим ничего не поделаешь: непоколебимая, стало быть, сила природы.

Что же касается моей второй профессии (профессии убийцы) то здесь все намного проще и все намного сложнее. Я и мои товарищи по «Салюту-10» не боги, да наши отцы-командиры оказались земными вседержителями, кои и дали нам высшее право распоряжаться чужими жизнями. Возникает вопрос: а кто дал им право давать право на право убивать? Правильно, государство. А оно, как известно, у нас самое гуманное и всегда думает о людях, особенно, когда речь идет об истреблении тех, кто слишком много думает, пропуская через свои мозговые извилины, понимаешь, искры каких-то мыслей, вместо того, чтобы просто пережевывать силосно-кормовую пищу.

Впрочем, сейчас у нас загул слова — и говорить можно все, что угодно: власть как хапала ртом и жопой, так и хапает, гадя при этом на головы соотечественникам. Уж и не знаешь, что лучше: жить по уши в говне или пропасть во славу непорочной идеи о всеобщем равенстве и братстве?

Однако беда в другом: славословие, запущенное политическим недоразумением с фиолетовой заплатой во лбу, повлекло за собой разгул преступности. Валит девятый вал криминала. И порой так штормит, что всем законопослушным гражданам очень часто хочется стравить легкий ланч или ужин за корму своего вечного увечного бытия.

Что делать-что делать: именно в такое время в час полнощный на дорогу столбовую как раз и выходят авангардные отряды душегубцев. Образ собирательный, да именно против всей этой преступной нечистой силы, думаю, готовили нас, «салютовцев».

Сознательно это делали или нет, не ведаю, да сама природа требует гармонии. И если возникает агрессивная популяция сорняков, то что-то (или кто-то) обязан противостоять им, не так ли?

Я из глупости, любопытства или корысти, скорее из-за всего вместе, пожелал иметь мирную профессию — профессию добропорядочного европейского boy, отлично владеющего навыками ближнего боя с прекрасными женскими творениями, однако, боюсь, ситуация изменилась настолько, что понятие «жиголо» для меня приобретает совершенно другой смысл.

«Жиг» — на языке зоны означает «нож», предназначенный для пуска помойной кровянистой жижи сучей и предателей.