По утверждениям экспертов, жертва сама открыла дверь убийцам. Более того, была распита бутылочка французского вина, изготовленного полвека назад шинкарями чарующей Шампани. Не исключено, что жертва была протравлена клафелином. Зачем? А чтобы без проблем запустить «мясников» в квартиру, где и завершилась акция по расчленению доверчивой тютёхи, могущей слишком много знать.

Поскольку я был с капитаном милиции и выступал в качестве понятого, то мне дозволили заглянуть в ванную комнату. Если бы не моя армейская спецподготовка, то от увиденного… Я лишь поморщился от знакомого кисловатого запаха крови.

Тот, кто ещё сутки назад пребывал в состоянии любовной эйфории и беспредельного нетрезвого оргазма, был расчленен до ветошных кусков говядины, полузатопленных в ванной. У этой громадной чугунной посудины сидел на стуле старенький эксперт, похожий на профессора Первого Медицинского. Под его ногами цинковело десятилитровое ведро. Специалист по трупам рукой в прорезиненной перчатке ловил куски мяса в ванной и при этом мурлыкал мелодию «Прощание славянки», доносящуюся, напомню, из парка культуры и отдыха трудящихся и колхозных масс.

— Как дела, Абрам Борисович? — поинтересовался моложавый и вальяжный следователь Слепцов таким тоном, будто интересовался выпечкой калорийных булочек в соседней булочной.

— Нормально, Сема, — ответ эксперта был банален. — Накрошили вот… как на шашлык.

— А голова-то где? — вспомнил следователь.

— В холодильнике, где еще, — пробурчал Абрам Борисович, запуская вновь руку в киноварную жиж для очередного удачного цапа. — Таки ты её, Сема, не трогай — с ней я поработаю уж…

Я невольно хныкнул, представив такую жизненную картинку: законопослушная, но габаритная гражданка России отправляется в полночь на тараканью кухоньку свою, чтобы там втихую от благоверного навернуть холодных щец да заглотить клонированных тефтелек, приготовленных родной мамулей. И вот обжора грациозно шлепает танго будущего харчевого услаждения; и вот даже тарелка готова, и ложка готова, и вилка готова… и вот дверца холодильника ЗИЛа, лучшего, кстати, в мире, открывается… и что там Бог послал? А там, в арктическом холоде возлежит вилок промерзлой капусты… Впрочем, кажись, не капусты? И далеко не капусты. При ближайшем рассмотрении мерзлый вилок оказывается бедовой головухой любимой мамы (тещи по совместительству), которая зарыкает на собственную дочь с немым укором заиндевевших сапфировых зенок, мол, зараза такая и зараза сякая, сколько можно жрать, дурище!..

Вот такая вот картинка из жизни простодушного населения, решающего иной раз свои семейные проблемы таким веселеньким и весьма действенным способом. А что тогда говорить о тех, кто занят кровопусканием на уровне, скажем, общественном?

Но меня не оставляет впечатление, что некто работает под «духов» — во всяком случае малопонятно подобное зверство. Зачем кромсать красивое тело, если можно обойтись профилактическим ударом в беззащитный висок с венозным вензелем.

То есть наблюдается некое несоответствие между, скажем, делом и телом. Отчего такая грубая «зачистка»? Не является ли это предупреждением нам, живым?

— Похоже, — согласилась капитан милиции Лахова, когда мы уже находились в машине. — А зачем предупреждать, если можно убрать, призадумалась. — Что Верочка могла такое знать?

— Ничего, — ответил я и ляпнул, — кроме того, что господин Житкович fuck`ал госпожу Пехилову на рабочем столе.

— Что? — не поняла — Что делал?

Пришлось воротиться в недалекое прошлое, правда, без некоторых интимных частностей. Выслушав меня, Александра хрустнула ключом зажигания и сделала естественный вывод, что такие откровения секретаря «Russia cosmetic» могли быть получены мною только в койке.