«Жиг» — на языке зоны означает «нож», предназначенный для пуска помойной кровянистой жижи сучей и предателей. То есть обстоятельства в нашей столь миролюбивой жизни складываются таким образом, что пора вплотную заняться именно кровопусканием из болезненного организма, чтобы принести ему хоть какое-то облегчение.

Я усмехнулся: жиг-жиг, кто на новенького? Полагаю, враг, понеся начальные потери, принял боевую стойку и теперь не так просто будет подрезать ему сонную артерию. Известно, кровь из неё садит фонтаном с таким примерно звуком: фак-фок-фуойк! То есть за несколько мгновений тело теряет весь свой энергетический, скажем так, запас, превращаясь в телесный мешок с будущей инвентарной биркой на синюшне-костлявой лапе. Неприятное зрелище все.

Но главное в этой мировой story, уметь увернуться от персонального фонтана имени «Дружба народов», тогда все будет в порядке: можно не тащить супруге хлопковый костюмчик мужа в химчистку. Зачем лишние хлопоты: как говорится, подрезал чужое горлышко, подумай о женушки и семейном бюджете.

Словом, все в твоих руках, сержант. Ты умеешь не только засаживать ножи в мишень и кидать гранитные гранаты на несколько десятков метров, у тебя, помимо этих необходимых бойцовских качеств, есть основное: принимать жизнь такой, какая она есть. И действовать по её законам. А закон один выжить в кровавой рубке, чтобы потом (лет через сто) пригласить на jig любимую женщину, и танцевать с ней в парке всю оставшуюся вечность под хрипатые звуки духового оркестра.

— Не скучаешь? — входила Александра с умытым и посему хрупким лицом.

— Скучать некогда, товарищ капитан, — и, подбросив вверх страницы, шлепнул их ладонью. — Будем давить гадину в её логове.

— О чем ты? — усмехнулась.

— Мафия бессмертна, да и у неё есть иголочка, — и заговорил скороговоркой, — которая в яйце, а то яйцо в березовом полене, а то полено в гусе, а тот гусь в сове, а та сова в волке, а тот волк в медведе, а тот медведь в блошиных человечках, а те человечки в дупле баобаба, где живет дьячок, а тот дьячок при деде, а дед тот совсем плох — на память оглох…

— Ох-ох, — вскричала Александра. — Прекрати этот народный каламбур.

— Любите народ, — назидательно проговорил, — и народ из вас вышибет последний дух.

— Вот именно. Каждый народ заслуживает то, что заслуживает.

— Все! О народе ни слова, — заявил я. — Будем говорить, хозяйка, чисто, конкретно, по нашему делу, да?

— А что говорить? — передернула плечами. — Ты все сказал.

— Это был романтический бред, — не согласился, поднимая с пола странички, — а теперь будет проза жизни, похожая на блевотинку пассажира «Боинга-747», который летит…

— … в Майями! — взялась за голову.

— Нет, — отрезал. — Во Фл`ориду!

— Издеваешься! — и с кулачками набросилась на меня. — А я работала всю ночь, в смысле, утро!

— Про ночь — это правильно, а вот что было утром…

— Работала я, — топнула ногой.

— Верно, «работа налицо», — и уложил странички на свою зацелованную физиономию. — Смотри, «работа на лицо»!

— Лучше думай, где яйцо?

— Пардон, какое… э-э-э… яйцо?

— В котором иголка.

— Да? — дурачился, выглядывая из-за бумаги, как нашкодивший школяр высматривает из-за угла мать, возвращающуюся с родительского собрания.