Башка и Безопасник нашли свое последнее пристанище в следующей комнате. Женщине пришлось совсем худо. По злой иронии судьбы, именно от ее головы почти ничего не осталось – лишь кусок кости черепа с налепленными на него волосами. Будто берцем со всей дури проломили. Мозг обращенные съели. Ну правильно, он питательный, там белка много. И управление существами Башке не помогло. Нельзя пытаться общаться на равных с теми, кто человеком давно уже не является.

Из хороших новостей, пулемет был здесь. Из плохих – большую часть еды обращенные пожрали.

– Что-то мне кажетшя, что чего-то не хватает, – мудро заметил Слепой.

– Или кого-то, – ответил я. – Миши нет. И еще запах, странный.

В квартире правда несло чем-то непонятным. Трупы разложиться не успели, да и прохладно тут было. Поэтому пахло, как возле мясного прилавка на рынке, разве что еще на зубах чувствовался стальной привкус крови. Но помимо этого к нему примешивался резкий, химический запах. Неприятный и такой знакомый. До меня не сразу дошло – бензин.

Я жестами дал команду своим обследовать квартиру. А сам стал вслух рассуждать.

– Да не, ушел, похоже. Тут никого.

– Ага, и в комнате пушто, – ответил Слепой, после чего шепотом добавил, – правда пушто, Шип.

Зато Алиса улыбнулась своей вампирской улыбкой, прикрыв веки и помассировав виски пальцами с длинными ногтями. Всего через пару секунд она открыла глаза и поманила нас рукой.

Шли мы недолго, аккурат до входа в квартиру. Где Алиса и указала на крохотную дверь кладовой. Да, здесь запах был сильнее. Я как-то даже не обратил внимания. Думал, наверное, что с лестничной клетки несет. Слепой поднял автомат, кивнув мне, а я опутал отростками дверь и рывком открыл ее.

В коридор вывалился Миша. Живой и здоровый, разве что обделавшийся, жутко перепуганный и воняющий бензином сильнее, чем бензоколонка. Видимо, он держал дверь с другой стороны, но куда уж ему против моих лиан.

Я на всякий случай осмотрел кладовку – автомат, мокрые вещи, пропитанные бензином, железная канистра, где он хранился, и куча разного хлама.

– Шипастый, Шипастый.

Было непонятно, обрадовался лекарь или нет. Он продолжал шептать мое имя и тянул резко пахнущие руки ко мне. Я даже невольно отстранился. Как-то не особо я уважаю эти мужские ласки. Наверное, что-то со мной не так.

– Здорово, соскучился?

Лекарь продолжал повторять мое прозвище. Жаль. Не успел я обрадоваться, что мы взяли языка – о такой роскоши и подумать было нельзя – как выяснилось, что этот самый язык не собирается конструктивно разговаривать.

– Не хотел я этого делать, но вдруг поможет.

Я с размаху ударил ладонью по щеке Миши. Оплеуха вышла такой сильной, что он завалился, но хотя бы перестал повторять твердить мое имя, как мантру. После чего я приподнял его за шкирку и прислонил к стене.

– Ранен?

– Нет, нет, они не добрались до меня, – замотал головой лекарь. – Я знал, я чувствовал.

– Что ты чувствовал?

– Я говорил Башке, что некоторые из обращенных стали какими-то странными. Они шли за нами, втягивали носом воздух, нарушали дистанцию. Нам пришлось разматывать веревку, чтобы корона оказалась еще дальше. Мы привязали ее…

– Это я знаю, – слушать всю историю с самого начала не хотелось. – Как ты выжил?

– Я как раз открыл дверь в кладовку и смотрел, чем тут можно поживиться, когда ворвались обращенные. Меня дверью и отбросило внутрь. Я слышал, как они… здесь… А потом вспомнил, как твари втягивали носом воздух. Понял, что они могут почуять. Вот, – указал он на канистру. – Здесь была.